Вторая чеченская война

30 сентября 1999 года первые подразделения российской армии вошли на территорию Чечни. Вторая чеченская война или — официально — контртеррористическая операция — длилась почти десять лет, с 1999 по 2009 год. Ее началу предшествовали нападение боевиков Шамиля Басаева и Хаттаба на Дагестан и серия терактов в Буйнакске, Волгодонске и Москве, произошедшие с 4 по 16 сентября 1999 года.

Война в Чечне
Открыть в полном размере

Россию потрясла серия чудовищных терактов в 1999. В ночь на 4 сентября был взорван дом в военном городке Буйнакске (Дагестан). Погибли 64 и были ранены 146 человек. Само по себе это ужасное преступление не могло всколыхнуть страну, подобные прецеденты на Северном Кавказе стали уже привычным явлением за последние годы. Но дальнейшие события показали, что теперь жители ни одного российского города, включая столицу, не могут чувствовать себя в полной безопасности. Следующие взрывы прогремели уже в Москве. В ночь с 9 на 10 сентября и 13 сентября (в 5 часов утра) взлетели на воздух вместе со спящими жителями 2 многоквартирных дома, расположенных на ул. Гурьянова (погибли 109 человек, более 200 получили ранения) и на Каширском шоссе (погибло больше 124 человек). Ещё один взрыв произошёл в центре Волгодонска (Ростовская область), здесь 17 человек погибло, 310 получили ранения и травмы. Согласно официальной версии, теракты были осуществлены террористами, прошедшими подготовку в диверсионных лагерях Хаттаба на территории Чечни.

Эти события резко изменили настроения в обществе. Обыватель, столкнувшийся с невиданной доселе угрозой, готов был поддержать любые силовые действия в отношении отделившейся республики. К сожалению, мало кто обратил внимание на то, что теракты сами по себе стали показателем крупнейшего провала российских спецслужб, не сумевших их предотвратить. Кроме того, трудно полностью исключить версию и о причастности к взрывам ФСБ, особенно после таинственных событий в Рязани. Здесь вечером 22 сентября 1999 г. в подвале одного из домов были обнаружены мешки с гексогеном и детонатором. 24 сентября местными чекистами были задержаны двое подозреваемых, и выяснилось, что они — действующие сотрудники ФСБ из Москвы. Лубянка срочно объявила о «проводившихся антитеррористических учениях», а последующие попытки независимого расследования данных событий были пресечены властью.

Независимо от того, кто стоял за произошедшим массовым убийством российских граждан, Кремль использовал произошедшие события по полной программе. Теперь речь шла уже не о защите собственно российской территории на Северном Кавказе и даже не о блокаде Чечни, подкрепляемой уже начавшимися бомбардировками. Российское руководство с некоторым запозданием начало реализовывать подготовленный ещё в марте 1999 г. план очередного вторжения в «мятежную республику».

1 октября 1999 г. федеральные силы вступили на территорию республики. Северные районы (Наурский, Шелковской и Надтеречный) были заняты практически без боя. Российское руководство приняло решение не останавливаться на Тереке (как планировалось первоначально), а продолжить наступление по равнинной части Чечни. На этом этапе, во избежание крупных потерь (которые могли обрушить рейтинг ельцинского «преемника») основная ставка была сделана на использование тяжёлых вооружений, что позволяло федеральным силам избегать контактных боёв. В дополнение к этому российское командование использовало тактику переговоров с местными старейшинами и полевыми командирами. От первых добивались ухода чеченских отрядов из населённых пунктов, угрожая, в противном случае, массированными авиационными и артиллерийскими ударами. Вторым предлагали перейти на сторону России и совместно бороться с ваххабитами. Кое-где эта тактика приносила успех. Командующий группировкой «Восток» генерал Г.Трошев 12 ноября без боя занял Гудермес, второй по величине город республики, местные полевые командиры братья Ямадаевы (двое из трёх) перешли на сторону федеральных сил. А командовавший группировкой «Запад» В.Шаманов отдавал предпочтение силовым методам разрешения возникавших проблем. Так село Бамут в результате ноябрьского штурма было полностью разрушено, но райцентр Ачхой-Мартан российские подразделения заняли уже без боя.

Метод «кнута и пряника», применяемый федеральной группировкой, безотказно работал ещё по одной причине. В равнинной части республики возможности обороны для чеченской армии были крайне ограниченны. Ш.Басаев, прекрасно осознавал преимущество российской стороны в огневой мощи. В связи с этим, он отстаивал вариант отхода чеченской армии в южные горные районы республики. Здесь, федеральные силы, лишённые поддержки бронетехники и ограниченные в применении авиации, неминуемо столкнулись бы с перспективой контактных боёв, которых российское командование упорно старалось избегать. Противником данного плана был чеченский президент А.Масхадов. Продолжая призывать Кремль к мирным переговорам, он не желал в то же время сдавать столицу республики без боя. Будучи идеалистом, А.Масхадов полагал, что крупные единовременные потери при штурме Грозного вынудят российское руководство начать мирные переговоры.

В первой половине декабря федеральные силы заняли практически всю равнинную часть республики. Чеченские отряды сконцентрировались в горных районах, но довольно крупный гарнизон продолжал удерживать Грозный, который в ходе упорных и кровопролитных боев был захвачен российскими войсками в начале 2000 года. На этом активная фаза войны закончилась. Дальнейшие годы российски спецподразделения совместно с местными лояльными силами занимались зачисткой территорий Чечни и Дагестана от оставшихся банд формирований.

Проблема статуса Чеченской республики к 2003–2004гг. уходит из актуальной политической повестки: республика возвращается в политико-правовое пространство России, занимает свои позиции в качестве субъекта Российской Федерации, с избранными органами власти и процедурно одобренной республиканской Конституцией. Сомнения в правовой полноценности этих процедур вряд ли могут серьезно изменить их итоги, которые в решающей степени зависят от способности федеральных и республиканских властей обеспечить необратимость перехода Чечни к проблемам и заботам мирной жизни. Две серьезные угрозы сохраняются в рамках такого перехода: (а) неизбирательное насилие со стороны федеральных сил, вновь привязывающее симпатии чеченского населения к ячейкам/практике террористического сопротивления и усиливающее, тем самым, опасный «оккупационный эффект» — эффект отчуждения между [Россией] и [чеченцами] как «сторонами конфликта»; и (б) становление в республике закрытого авторитарного режима, легитимированного и защищенного федеральными инстанциями и отчужденного от широких слоев/территориальных или тейповых групп чеченского населения. Эти две угрозы способны культивировать в Чечне почву для возвращения массовых иллюзий и действий, связанных с отделением республики от России.

Главой республики становится перешедший на сторону России муфтий Чечни Ахмат Кадыров, погибший 9 мая 2004 года в результате теракта. Его преемником стал сын — Рамзан Кадыров.

Постепенно, с прекращением зарубежного финансирования и гибелью лидеров подполья, активность боевиков снизилась. Федеральный центр направил и направляет на помощь и восстановление мирной жизни в Чечне крупные денежные средства. В Чечне на постоянной основе дислоцируются подразделения министерства обороны и внутренних войск МВД, поддерживающие порядок в республике. Останутся ли войска МВД в Чечне после отмены КТО пока не ясно.

Оценивая сегодняшнюю ситуацию можно сказать, что борьба с сепаратизмом в Чечне успешно завершилась. Однако победу нельзя назвать окончательной. Северный Кавказ представляет собой достаточно беспокойный регион, в котором действуют различные, как местные, так и поддерживаемые из-за рубежа силы, стремящиеся раздуть пожар нового конфликта, так что до окончательной стабилизации положения в регионе еще далеко.

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Гамзат-бек — второй имам на Северном Кавказе

Гамзат-бек ибн Али Искандер-бек аль-Гуцали (Гамзат-бек) родился в 1789 г. в одном из самых больших селений Аваристана — Гоцатле. Он был джанка. Его отец, приближенный султана Ахмет-хана, «был уважаем среди аварцев за отвагу и деловые способности». Детские годы Гамза провел в султанском доме, где Паху-Бике, вдова Ахмет-хана, занималась его образованием. Молодым человеком Гамза предался пьяному разгулу, но встреча с Гази Магомедом перевернула его жизнь. Он стал примерным мусульманином, верным последователем Гази Магомеда, и вступил в накшбандийское братство. Когда Гази Магомед стал имамом и объявил джихад русским, Гамзат-бек пошел за ним и во всем поддерживал. Собственно говоря, включившись в 1826 г. в борьбу с русскими, он был среди тех, кто помогал Гази Магомеду организовывать антирусское движение.

Гамзат-бек

В нем Гамза занял видное положение и в 1830 г. руководил контрнаступлением в Чарталахе. В другой раз вместе с шейхом Шабаном аль-Бухунди, еще одним из руководителей движения, он отправился для переговоров в стан русских, был там арестован и несколько месяцев провел в тифлисской тюрьме. Надеясь привлечь его на свою сторону, русские отпустили Гамзу на свободу, но он снова ушел к имаму и стал его заместителем. В 1831 г. его подпись появилась, по крайней мере, на одном документе рядом с подписью Гази Магомеда.

В сражении под Йол-Сус-Тавом (2–3 июля 1832 г.) Гамзат-бек был ранен, но продолжал руководить кампанией в Чарталахе в июле-августе того же года. Во время наступления русских на Гимры Гамза был в Гоцатле. Он поспешил к Гази Магомеду с подкреплением, но не успел и лишь наблюдал издалека за штурмом русских и последним боем Гази. После гибели первого имама высшее духовенство-улама избрало Гамзат-бека на его место. Собрание уламы и избрание нового имама состоялось по инициативе шейха Мухаммеда аль-Яраги. Он же и предложил кандидатуру Гамзат-бека как преемника Гази Магомеда. Этим поспешным шагом муршид спас незавершенную программу первого имама в самый критический момент, когда гибель Гази Магомеда могла вызвать разброд и шатание. Мухаммед аль-Яраги хорошо понимал тяжесть последствий гибели духовного руководителя и постарался их предотвратить быстрым избранием нового имама.

«Поначалу власть нового имама признали только Гоцатль, Ашальты, Гимры, Тилетль и Мочох… Он приложил немало усилий, чтобы убедить жителей других мест признать его и установить соответствующий порядок. Но его власть не признавали и стали оказывать ему сопротивление».

Тогда Гамзат-бек взялся за саблю и силой подчинил себе все общества, одно селение за другим. К осени 1833 г. власть нового имама возросла настолько, что он уже мог досаждать русским. Одним из его первых шагов была попытка наладить сношения с русскими. Для этого из Гимры к ним были посланы парламентеры. Каханов «предложил Гамзат-беку лично приехать в Темир-Хан-Шуру для разговора один на один… но осторожный и недоверчивый имам (и кто его мог упрекнуть за это после событий 1830 г.) ограничился перепиской». Одно письмо было составлено в самых общих выражениях. Во втором он сообщал, что «согласен пойти на примирение с вами, если это не пойдет во вред шариату». Более того, Гамзат-бек четко заявил, что намерен упрочить шариат и ожидает, что русские не станут этому препятствовать.

Не получив на это послание ответа, Гамзат-бек попросил шамхала выступить посредником в его сношениях с русскими. Видимо, он не подозревал, что именно шамхал подговаривал русских не церемониться с новым имамом. Те и сами не слишком доверяли Гамзат-беку. Но все же Розен попросил шамхала передать имаму, «что если он действительно желает перемирия и хочет отправиться в Мекку, пусть пришлет в заложники своего сына». Имам дал согласие, но поставил условием, что шамхал, в свою очередь, отдаст ему в заложники своего сына. На это Розен в резкой форме возразил, что «слова русского офицера должно быть достаточно». На этой ноте переговоры были прерваны, и Гамзат-бек их больше не возобновлял. Вряд ли была надежда на успех этих переговоров — каждая сторона добивалась собственных, противоположных целей.

Не добившись подчинения имама таким путем, что было главной целью русских на всех переговорах, Розен стал уговаривать аварского хана арестовать имама и выдать его русским. По мнению Розена, тот мог это сделать, потому что Гоцатль (где размещалась резиденция Гамзат-бека) находился на территории Аварского ханства. Но хан не согласился, да вряд ли это было ему и по силам: положение имама было слишком высоким, к тому же его связывали крепкие узы с владетельными родами Аваристана.

Несмотря на это, русские не оставляли попыток объединить всех местных правителей, включая Аварского хана, против Гамзат-бека. Когда в октябре 1833 г. имам пошел против Гергебиля, на помощь гергебильцам выступили Тарковский шамхал, Мехтулийский хан и конфедерация Акуша. Но союзники потерпели поражение, и Гергебилю пришлось признать власть имама.

Теперь, когда подчиненные имаму земли с трех сторон окружали Аваристан, стало очевидным, что следующей его целью будет Хунзах. Неудивительно, что в этих условиях отношения между имамом и владетелями Хунзаха накалились, тем более что русские прилагали все свои силы, включая прекращение материальной помощи, чтобы хан и его мать активно выступили против имама{298}. Это противостояние зашло так далеко, что в марте 1834 г. Паху-Бике предприняла тайные шаги с целью отравить Гамзат-бека.

В конце концов в начале августа имам вступил в Аваристан и захватил Хунзах. Через две недели противники заключили соглашение, по которому Паху-Бике в качестве гарантии выполнения его условий отдала в заложники имаму двух своих сыновей. 25 августа на новые переговоры с имамом приехал третий брат заложников. Во время переговоров произошла перестрелка, в результате которой старшие братья Нусал-хан и Омар-хан, все их спутники, а также брат имама и некоторые из его спутников были убиты. В тот же день по приказу имама Паху-Бике и всех остальных женщин аварского владетельного дома убили. Оставили в живых только одну из жен Нусал-хана, которая была беременна.

Потом русские в один голос стали утверждать, что это смертоубийство было умышленно подстроено Гамзат-беком по наущению Аслан-хана, правителя Кази-кумыха и Кураха, имевшего на Паху-Бике зуб за отказ отдать ему в жены одну из своих дочерей. Эту версию против Гамзат-бека и его соратников русские использовали настолько успешно, что большое число горских племен поверили в это. Однако первые русские донесения говорят совершенно о другом. Там сообщается, что ссору двух сторон затеяли самые младшие участники. Один схватился за кинжал, другой взял пистолет, и в одно мгновение вся сцена превратилась в кровавую бойню.

Истребление дома аварских властителей, умышленное или случайное, стало переломным для правления Гамзат-бека, а может быть, и для истории всего движения, потому что с этого момента в Дагестане нарушился существовавший там баланс сил: со сцены ушла единственная в этом крае группа, способная противостоять власти имама и ее распространению на весь Нагорный Дагестан. Это событие лишило русских важного союзника в Дагестане; исчез столь важный амортизатор в отношениях с имамом, и открытая схватка с ним стала неизбежной. Наконец, в результате всего этого ускорился ход событий, потому что образовался вакуум власти, и русские окончательно вышли из себя.

Захватив Хунзах, Гамзат-бек распустил свое измученное войско по домам, к тому же у него кончились все припасы. Но уже в начале сентября он снова его собрал и двинулся на Цудахар, но его остановили воины Акуши, входившие в общий союз.

Несмотря на это, русские отнеслись к имаму как к возрастающей угрозе, особенно после того, как к нему примкнул и признал верховенство имама индирийский кумык Хаджи-Ташо, видный военачальник у чеченцев. Русские начали готовиться к военной кампании против нового имама. Но надобность в ней скоро отпала. 19 сентября Гамзат-бек был убит в Хунзахе при входе в мечеть, куда направлялся, чтобы справить пятничную полуденную службу. Убийство было вызвано скорее личными, чем политическими мотивами: руководил убийцами молочный брат Аварского хана, и его целью была кровная месть.

Трудно переоценить значение и место двух первых имамов. Первый из них, Гази Магомед, разработал практически все основы политики, практики, стратегии и тактики, которым потом следовали оба его преемника. Он, к примеру; первым применил против русских двоякую стратегию всеобщей войны горцев, с одной стороны, и ведение переговоров с позиции «беспокоящих набегов» — с другой. Он первым также увидел слабые стороны русских и показал на практике, как их использовать путем быстрых маневров и внезапных нападений, а также укреплением оборонительных позиций. И еще более важное: он показал своим преемникам, как важно удерживать в руках инициативу.

Но этим заслуги Гази Магомеда не ограничиваются. Он сознательно готовил горцев к затяжной войне, для чего «старался объединить в сплоченное целое разрозненный сырой материал… и приучить горцев к действиям ради единой цели». В своих кампаниях он приучил их к длительным походам далеко за пределы мест своей дислокации. Имам придумал остроумный способ вводить русских в заблуждение, сохраняя в тайне свои намерения и распространяя ложные слухи.

А кроме всего прочего, Гази Магомед научил чеченцев жить в лесах и выращивать кукурузу вместо пшеницы.

«Этот урок имел особо большое значение… С тех пор чеченцы стали строить свои жилища в непроходимых для войска лесах и быстро их восстанавливать после разрушений… Лес надежно укрывал людей, скот и то малое имущество, что они уносили с собой… Переход с пшеницы на кукурузу был осуществлен в целях сделать народ неуязвимым для таких репрессивных мер, как изъятие у него посевных площадей. Урожайная кукуруза… служила хорошей пищей для населения и возмещала отсутствие хлеба».«Все это делалось для того, — пишет русский автор, — чтобы сделать чеченцев бдительными, всегда готовыми к бою или отступлению, мало чувствительными к потерям… Против нас применялась хорошо продуманная схема ведения народной войны, как нельзя лучше подходящая к местным условиям и примитивному образу жизни чеченских племен».

Даже если, как утверждали некоторые исследователи, не все это было введено Гази Магомедом, или не все выходило так, как он рассчитывал, первый имам, безусловно, представляет собой весьма значительную фигуру. Менее чем за три года он решил многие из поставленных им перед собой задач. Он заложил правила игры для своих преемников и последователей, которые впоследствии мало в чем изменились.

И все же в день его смерти задуманное им было далеко от завершения. Все его действия выглядели разрозненными, и очень многое зависело от него лично: имам оставался осью, на которой вращалось все остальное. Его гибель могла означать развал всего им сделанного. Этого не случилось по двум причинам: благодаря быстрым действиям шейха Мухаммеда аль-Яраги, в результате которых новым имамом был провозглашен Гамзат-бек, а также из-за чувства вины, испытанного жителями Гимры и других хиндальских селений, не вставшими рядом со своим имамом в его последнем сражении. Подобно жителям Куфы и Басры, тяжело пережившим смерть Али и Хусайна, люди из Гимры в дальнейшем стали твердыми сторонниками нового имама.

В отличие от своего предшественника, Гамзат-бек не вызвал со стороны русских и дагестанских источников того внимания, которого он заслуживает, хотя всеми признан как «ученый и мудрец, кому не было равных в Дагестане по отваге и мужеству». Его краткое правление остается в двойной тени предшественника и преемника. Кроме того, на все правление Гамзат-бека легло позорное пятно истребления правящего рода Аваристана, куда добавила черной краски русская пропаганда, сумевшая навязать мнение о нем, как об обычном убийце.

Тем не менее его деятельность и то, что Гамзат-бек был преемником Гази Магомеда, остаются важными фактами, на которых следует особо остановиться. Второй имам не был нерешительным, и его вклад нельзя недооценивать. Конечно, трудно предположить, что Гамзат-бек оказывал серьезное влияние на действия Гази Магомеда, но совсем нетрудно догадаться, что такое влияние существовало. Как духовный руководитель, имам Гамзат-бек продолжил и углубил повсеместное введение шариата, начатое его предшественником. Нет прямых свидетельств, но можно найти множество косвенных доказательств, указывающих на то, что второй имам начал формирование административной структуры государства, находившегося в его время в зачаточном состоянии.

Деятельность Гамзат-бека послужила созданию более твердой и широкой базы, на которой мог развернуть свою деятельность его преемник. И такой преемник встал у кормила власти через несколько дней после убийства второго имама.

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Северный Кавказ сегодня

Эта статья является заключительной в серии «История Северного Кавказа с древнейших времен до современности». Эту статью я, как автор сайта, хочу написать вместе с вами, с теми, кто живет на Северном Кавказе. Поэтому буду рад вашим комментариям к статье.

Я родился в Сибири, восемь лет затем жил в Украине, после вновь с родителями перебрались в Забайкалье. На Северный Кавказ я приехал в возрасте 17 лет и до сих пор здесь живу. Основное место моего проживания вначале было в городе Михайловск, затем я перебрался в сам Ставрополь. Здесь я поступил и окончил университет, женился, работал.

По началу мне не нравилась здешняя природа. Степи, землянистые речки и озера. Однако, мне сразу понравились горы, они мне чем-то отдаленно напоминали Сибирь. Со временем я полюбил и степи и горы и все вокруг, так как Северный Кавказ стал моим домом, где  поселился надолго.

В Забайкалье русские живут тесно с бурятами и китайцами. Национальный вопрос никогда не вставал между этими народами так выражено, как это я заметил на Кавказе. Китайцы и буряты — буддисты, спокойные неагрессивные люди. Я сам русский. Приехав на Кавказ я в первый раз услышал слова «чурка», «черный», «черножопый», извините меня за выражения.

Несмотря на то, что русские на Северном Кавказе в большинстве своем декларируют, что все равны и прочую либеральную риторику, за глаза зачастую чувствуется неприкрытая неприязнь к выходцам с Кавказских гор. Лично я никогда не заряжался националистическими идеями и вообще не вдумывался в корень проблематики. Мне ведь было то всего 17 лет, и я не планировал здесь так долго оставаться и чувствовал себя здесь гостем.

Я поступил в Институт Дружбы народов Кавказа, где преподавался предмет «История народов Северного Кавказа». Если честно, то это был мой один из любимых предметов, наряду с историей России. Это единственные лекции из всех за все пять лет учебы, которые я сохранил по сей день и большую часть из них опубликовал на этом сайте только спустя 7 лет со дня моего выпуска.

Некоторые из статей я позаимствовал с других ресурсов, только лишь с одной целью — логическое воссоздание максимально полной картины событий происходивших на Северном Кавказе. Я считаю, что знакомство с этой серией статей по истории народов Северного Кавказа сможет дать более глубокое понимание происходящих здесь событий и укрепит мир между проживающими здесь народами.

Как я уже говорил в начале этой статьи, что я хочу написать ее вместе с вами, дорогие читатели. Ниже я хочу дать свою оценку событий, которые здесь происходят и надеюсь на вашу обратную связь в комментариях.

Северный Кавказ сейчас сегодняЯ  приехал в регион после второй Чеченской войны в 2003 году. Сейчас ноябрь 2015 года, пишу это, чтобы обозначить временные рамки.  За это время в плане административного устройства ничего не поменялось. Можно наблюдать лишь поступательное экономическое развитие. Строятся новые дома и дороги. Люди живут лучше, но не все. Я часто вылетаю заграницу из аэропорта Минеральных вод, и большую часть пассажиров составляют кавказцы. Это дает мне повод полагать, что никто не прячется по горам, а все стараются использовать имеющиеся возможности и права.

Русские же со своей стороны без опаски отправляются в туристические поездки в Северо-Кавказский регион.

Вплоть до 2010 года националистическая обстановка была очень напряженной в регионе. Если взять отдельно Ставрополь, то все помнят разгром Парка победы курсантами Училища связи и летного, как реакция русских в ответ на зарезанного кавказцами сородича. Позднее практически тоже самое произошло, но с участием русских студентов, когда вверх дном был перевернут весь город в поисках виновного в смерти их друга. Практически весь город был парализован, под горячую руку попадали все, кто имел не белый цвет кожи.

Я привел эти события лишь с той точки зрения, чтобы подчеркнуть серьезность возникшего кризиса. Ибо чтобы русские потеряли терпение и собрались такими большими организованными группами, должно их что-то очень сильно и продолжительное время беспокоить.

Однако, с 2010 года ситуация улучшилась в лучшую сторону. Возможно это связано с постоянными информационными спекуляциями по поводу этнических конфликтов. Однако, факт остается фактом, открытой вражды между русскими и кавказцами стало меньше.

В качестве вывода, можно утверждать, что на ситуация на Северном Кавказе стабилизируется по многим направлениям.

©ncau.ru

Еще по теме:

Первая чеченская война

Военно-политический конфликт в Чечне можно разделить на несколько этапов: [мир] 1991–1994, [война] 1995–1996, [мир] 1997–1999, [война] 1999–…, где «мир» и «война» различаются интенсивностью и географией боестолкновений, структурой противоборствующих сторон и динамикой преобладающих лояльностей среди чеченского населения.

Война в Чечне
Открыть в полном размере

В июне 1991 года Общенациональный конгресс чеченского народа (ОКЧН) объявил о независимости Чечни. В начале сентября его вооруженные сторонники разогнали депутатов Верховного совета еще существовавшей тогда Чечено-Ингушской АССР. В ходе захвата здания парламента автономии из окна был выброшен мэр города Юрий Куценко. Промосковски настроенная часть чеченской элиты объединилась вокруг Руслана Хасбулатова. Он 15 сентября прибыл в Грозный и создал Временный высший совет Чечено-Ингушетии, заменивший Верховный совет республики. Однако уже в октябре 1991 года о создании отдельной автономии в составе России объявили в Ингушетии (ее столицей стала Назрань).

27 октября в республике прошли выборы президента, на которых победил Джохар Дудаев. С 1993 года официальное название республики — Чеченская Республика Ичкерия. Так называли историческую область на востоке Чечни, тем не менее в дальнейшем это название стало употребляться. Реакция центра на объявление независимости оказалась предсказуемой – было объявлено чрезвычайное положение в Чечне и новообразованной республике Ингушетии, ранее составлявших Чечено-Ингушскую АССР.

Однако Верховный совет не утвердил это решение. «Выполнить его оказалось невозможным… Ельцин подписал указ по инициативе вице-президента Руцкого, который вызвался лично руководить операцией. Приказ союзного руководства: войскам оставаться на месте. …Какие-то подразделения идут, но не туда, куда нужно, другие – куда нужно, но без оружия». Так описывал это решение в мемуарах тогдашний вице-премьер российского правительства Егор Гайдар. После отмены режима ЧП Чечня на несколько лет оказалась, по сути, неподконтрольной Москве. Расположенные в республике военные городки частично оказались разграблены, что заметно облегчило задачу обеспечения вооружением дудаевцев. В 1992 году российские части и вовсе покинули республику.

Но события там оказались на периферии общественного сознания. Впрочем, несмотря на все перипетии внутренней политики, позиция Москвы всегда была четкой: Чечня – это часть России. Борьба за это велась путем «экономических санкций против дудаевского режима». Поставки нефти на перерабатывающий завод в Грозный сокращались, реорганизовывалась транспортная сеть – поезда в Дагестан стали обходить Чечню. Падение доходов от нефти вызвало кризис. В республике начала формироваться местная оппозиция.

Осенью 1994 года казалось, что противники Дудаева вот-вот возьмут власть. Однако штурм Грозного в ноябре того же года, осуществленный в том числе силами российских контрактников, которые выступали на стороне оппозиционеров, провалился. Тем не менее в Москве возобладали военные настроения. Министру обороны Павлу Грачеву приписывали заявления о «парашютно-десантном полке» (или двух), которого хватит, чтобы навести в Чечне порядок. Помимо ожиданий падения дудаевского режима, влияла на принятие решений и внутриполитическая ситуация.

1 декабря президент Борис Ельцин подписал указ «О некоторых мерах по укреплению правопорядка на Северном Кавказе», в котором рекомендовал Генеральной прокуратуре «не привлекать к уголовной ответственности лиц, не причастных к тяжким преступлениям против мирного населения и сложивших оружие до 15 декабря 1994 года».

9 декабря 1994 года Ельцин подписал еще один документ — указ «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской республики и в зоне осетино-ингушского конфликта». В нем он поручил правительству «использовать все имеющиеся у государства средства для обеспечения государственной безопасности, законности, прав и свобод граждан, охраны общественного порядка, борьбы с преступностью, разоружения всех незаконных вооруженных формирований».

Тут же первые репортажи «с полей» — из военного госпиталя, развернутого в североосетинском Моздоке, из колонн бронетехники, которые двигались в направлении Грозного. Название одного из них, появившегося 15 декабря, – «В грязных окопах войны». Там же появились упоминания о солдатах срочной службы, брошенных в Чечню и разыскивающих своих детей матерях. В СМИ упоминается новая институция — Комитет солдатских матерей. «Таким образом, в антисиловой кампании зазвучала еще одна тема», — констатирует журналист.

На страницах СМИ появились заметки о русскоязычных беженцах из Чечни, хотя исход нечеченского населения из Грозного и всей республики начался еще в 1991 году.

«Российская газета» сообщила 6 декабря, еще до ввода войск, что, только по данным Федеральной миграционной службы, из Чечни бежало более 76 тыс. человек. Исход объяснялся так: «Некоренные жители – самые беспомощные и беззащитные, в отличие от любого чеченца, находящегося под опекой своего рода».

В первые же дни конфликта становится ясно: предстоит затяжной и кровавый конфликт. Счет жертв среди российских солдат начал идти на десятки.

Армия оказалась не готова к военной кампании. «Не секрет, что многие командиры с большими звездами, начальники федерального уровня, полагали, что достаточно выйти к Грозному, пальнуть пару раз в воздух — и на этом все закончится. Именно метод устрашения лежал в основе спешно утвержденного плана операции. Как позже выяснилось, его одобрили на самом верху без единого замечания. Потому что никто толком в план и не вникал. В результате приходилось вносить существенные коррективы и, что называется, перестраиваться по ходу дела», — так генерал Геннадий Трошев в своих воспоминаниях описывал теоретическую подготовку объединенной группировки войск (ОГВ), которая выполняла задачи в Чечне. Были и проблемы более частного характера: не хватало взаимопонимания в частях, подводила устаревшая техника, а когда выяснилось, что операция продлится долго, в отдельных случаях рядовому и офицерскому составу не хватало еды и теплой одежды.

Блокирование Грозного завершилось в предновогодние дни и закончилось приказом о новогоднем штурме города. Бои в праздничную ночь привели к большим потерям (только 131-я Майкопская мотострелковая бригада потеряла от 70 до 190 человек убитыми) и шокировали общество.

Силовое решение вопроса на Северном Кавказе нанесло большой удар по экономике. После террористических актов лета 1995 года в Буденновске и января 1996 года в Первомайске (Дагестан) общество столкнулось с реальной угрозой терроризма. Несмотря на то что в итоге почти вся территория Чечни была занята федеральными силами, договор в Хасавюрте, подписанный в августе 1996 года, по сути, предоставлял Чечне самостоятельность. Вся страна узнала имена Шамиля Басаева, совершившего террористический акт в Буденновске, когда его боевики напали на городскую больницу, и Салмана Радуева, напавшего на дагестанский город Кизляр; полевых командиров Аслана Масхадова, Зелимхана Яндарбиева, главного пропагандиста сепаратистов Мовлади Удугова.

Военный конфликт стоил российским силовым структурам, по официальным данным, 5552 жизни. Число жертв среди чеченцев оценивается в десятки тысяч человек. Русскоязычное население почти полностью покинуло Чечню. После войны в обществе появились солдаты с «чеченским синдромом», к которому общество не было готово (не было подготовлено никаких реабилитационных программ). Чечня стала настоящей болью для всей России, предметом рефлексии в культуре и искусстве (появились песни, книги, мемуары и фильмы о войне). Политически же полунезависимая постхасавюртовская Чечня оставалась большой проблемой для России до лета 1999 года, когда началась вторая кампания.

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Северный Кавказ после развала СССР

Как хорошо известно, крушение СССР в 1991 г. оказало большое влияние на изменение геополитической обстановки в мире, в первую очередь в регионе Ближнего Востока и Центральной Азии. Появление здесь ряда новых молодых государств, прежде бывших республиками в составе СССР, заметно изменило весь облик региона и породило много новых проблем, от решения которых зависит развитие взаимоотношений как между различными восточными странами, так и между Востоком и Западом. При этом следует обратить внимание на то немаловажное обстоятельство, что такие новые страны, как Армения и Грузия, цивилизационно тяготеют не столько к Востоку, сколько к христианскому Западу, тогда как почти все оставшиеся в составе России республики Кавказа, напротив, являются по всем основным параметрам восточными (исламскими). Неудивительно, что именно с этой точки зрения им уделяется наибольшее внимание. Это внимание выражается в различных формах, как в стремлении сыграть на национально-конфессиональных противоречиях, так и в более чем откровенном желании исламистов навязать населению этих республик, прежде всего Чечни и Дагестана, свои взгляды и системы ценностей. В определенной степени это же относится и к тем новым государствам (Азербайджан и страны Средней Азии), которые ныне стали независимыми и с немалыми трудностями пытаются найти свое место в мире. Рассмотрим ситуацию, которая сложилась в упомянутых странах.

Независимость выпала на долю закавказских и особенно среднеазиатских республик достаточно неожиданно. Вся система внутренних связей и административно-политических отношений не была к этому готова, что особенно явственно выявилось на примере хозяйства и экономических связей, долгие десятилетия, если не века, строившихся в интересах русской имперской, а затем советской централизованной системы. Такое обстоятельство с неизбежностью определило то, сколь медленно и болезненно шла структурная перестройка в каждом из новых государств. А если учесть различного рода социальные, политические и даже природные катаклизмы, будь то армянское землетрясение 1988 г., армяно-азербайджанские конфликты или гражданская война в Таджикистане и бурные протестные движения в Киргизии, то сложность обстановки в постсоветских государствах, о которых идет речь, станет вполне очевидной. Разумеется, каждая из республик столкнулась со своими проблемами, не исключая и вновь возникшую Российскую Федерацию, в рамках которой остались территории Северного Кавказа. Пожалуй, именно с этого целесообразно начать изложение проблем всего того нового региона восточного мира, который сформировался после распада СССР.

Произошло так, что конкретные формы распада СССР оказались в тесной зависимости от случайностей административно-политического членения Советского Союза. Оно было проведено в свое время без особых раздумий, не раз перекраивалось по прихоти руководства и служило в основном целям удобства управления. Естественно, при этом учитывался классический принцип «разделяй и властвуй». В рамках жесткого централизованного режима имперского типа административные границы республик, на официальное наименование которых (союзная или автономная) обращали мало внимания, оказались случайными. Эти границы и не заслуживали серьезного внимания, так как разница между теми и другими подчас была незначительной и касалась в основном размеров административно-территориального подразделения Союза, но никак не его прав и реальных возможностей, тем более перспектив. Проблемы начались тогда, когда Союз стал разваливаться на куски. Вот здесь-το и сыграло свою роковую роль то обстоятельство, какой статус имела данная республика. В результате населенная в основном русскими союзная республика Белоруссия, где почти никто, кроме очень небольшой группы националистов, о независимости и не помышлял, оказалась самостоятельным государством. А автономные республики Кавказа, народы которых веками боролись за независимость от России и силой окончательно были покорены лишь в середине XIX в., оказались частью Российской Федерации. Не все из республик Кавказа смирились с этим. И хотя большинство вынуждено было принять сложившуюся ситуацию, по меньшей мере одна из них, Чечня, пришла в лице ее тогдашнего руководства, активно поддержанного населением, к иному решению. Последствия этого широко известны.

Северный Кавказ после развала СССР
Открыть в полном размере

В общей панораме этнотерриториальных и этностатусных противоречий, определившихся к началу 1990-х годов, можно выделить следующие:

«Шапсутский вопрос», состоящий в стремлении адыгских политических групп, объединенных в общественный парламент — Адыге Хасэ, восстановить существовавший в 1924–45 гг. Шапсугский национальный район (или даже образовать национальную республику) с центром в пос. Лазаревском на территории Краснодарского края. Проектирующиеся в 1990 г. пределы Шапсугии охватывают территорию, на которой адыгское/шапсугское население составляет незначительное меньшинство. Данное обстоятельство является одним из основных препятствий на пути реализации идеи национально-территориальной автономии Шапсугии, хотя и не главной. Шапсугия находится в пределах курортной зоны федерального значения. Кроме того, неочевидная траектория распространения и развития такого «восстановительного» прецедента явно ограничивает местные краевые власти в готовности пойти навстречу шапсугам.

Противоречия вокруг территориального состава Адыгеи, стремящейся усилиями адыгской политической элиты данной автономии к выходу из Краснодарского края и получившей в 1990 году статус национальной республики. В районах с преимущественно русским населением выдвигаются требования о сохранении этих районов в пределах края. С середины 1990-х годов проекты и риски движения суверенитета Адыгеи за рамки российского национально-государственного строительства сходят на нет. Однако политическая конструкция самой Адыгеи испытывает напряжения, связанные с противоречием между статусом республики как национально-государственного образования и этнической структурой населения, в составе которого титульная группа как «носитель национальной государственности» составляет абсолютное меньшинство.

Конфликтная ситуация, зреющая в Карачаево-Черкесии вокруг политико-правового статуса/представительства во власти пяти основных этнических групп, населяющих автономию. Будучи номинально «двухтитульной», общая автономия испытывает целый комплекс взаимоисключающих статусных претензий. В начале 1990-х годов Карачаевское общественно-политическое движение Джамагат требует восстановления отдельной Карачаевской автономии/республики в пределах 1943 года, включающих земли казачьих станиц. Казачьи организации стремятся к собственному «территориальному самоопределению», нацеливаясь на создание русских автономий (Баталпашинская и Зеленчукско-Урупская республики) или к присоединению районов со станицами к Краснодарскому или собственно Ставропольскому краю. Черкесские/адыгские политические группы нацелены на повышение титульного статуса черкесов и созданию/восстановлению отдельной от Карачая автономии, тем самым, нацеливаясь на преодоление перспективы устойчивого политического доминирования карачаевцев в «объединенной» Карачаево-Черкесии. В свою очередь абазины и ногайцы, формально лишенные статуса титульных групп в автономии, выдвигают требования о создании своих национально-территориальных образований. Нарастающий вал внутреннего этнического самоопределения и связанные с ним конфликтные ситуации отчасти сдерживаются проведенным в 1992 г. республиканским референдумом, в ходе которого 76 % проголосовавших высказались за сохранение единой КЧР. Тем не менее, политические проблемы, имеющие этнотерриториальную составную, остаются достаточно актуальными и к 2004 году.

В 1990–92 году, в связи с кажущейся вероятной перспективой разделения Кабардино-Балкарии по этническому признаку, кристаллизуются кабардино-балкарские территориальные противоречия. Широкий пояс условной границы между горной Балкарией и предгорно-равнинной Кабардой, становится объектом «историко-идеологического» соперничества общественно-политических организаций (Конгресса кабардинского народа с одной стороны и Национального совета балкарского народа и Тёре, с другой). Угроза разделения республики провоцирует и казачество в Прохладненском и, частично, в Майском районах на выдвижение требований о передаче территории станиц в состав Ставрополья. В 1991 году формулируется и внешняя территориальная претензия — на южную часть нынешнего Моздокского района Северной Осетии (до 1944 года — часть Курпского района Кабардино-Балкарской АССР). Однако эта претензия остается лишь эпизодом в стабильных отношениях между Кабардино-Балкарией и Северной Осетией. Показательным эпизодом среди проектов ревизии этнополитической картины Кавказа начала 1990-х годов предстают и идеи перекройки двух «адыго-тюркских» республик по этнолингвистическому критерию, то есть проекты образования Карачаево-Балкарской и Адыгской республик (в составе Кабарды, Черкесии, Адыгеи с присоединением Шапсугского района).

К началу 1990-х годов разворачивается ингушское общественно-политическое движение, нацеленное на восстановление/создание отдельной Ингушской автономии/республики. Выдвигаются требования о включении в проектируемые границы этой республики части Пригородного района и Моздокского районовСеверной Осетии (частей, входивших в 1924–1944 годах в состав Ингушской АО /Чечено-Ингушской АССР), а также правобережной половины Владикавказа. Этнотерриториальные противоречия между Северной Осетией и образованной летом 1992 года Ингушской республикой достигают своей кульминации в вооруженном конфликте осенью этого же года. Попытка ингушских вооруженных групп установить силовой контроль (т. н. «явочным порядком») над оспариваемой частью Пригородного района сопровождается столкновениями с североосетинской милицией, осетинским населением и завершается введением в зону конфликта федеральной армии. Итоги «недельной войны» составили более 600 погибших и более 40 тыс. беженцев, абсолютное большинство которых ингуши Северной Осетии.

Кризис советского государства позволяет состояться осенью 1991 года чеченской «этнической революции», возглавляемой Объединенным конгрессом чеченского народа под лозунгами национального суверенитета/отделения от России, а затем и строительства исламского государства. Становление нового политического режима в Чечне сопровождается разрушением социальной инфраструктуры, ростом преступности и исходом нечеченского населения из республики. В декабре 1994 года начинается длящийся и поныне период вооруженного противостояния российского федерального центра и лояльных общероссийскому проекту чеченских сил с одной стороны и структур чеченского сепаратистского режима, с другой. К 2002–2003 году эти структуры выдавливаются в состояние горной и поселенческой герильи, опирающейся на поддержку части местного населения и организационно-финансовую помощь некоторых общественных институтов и политических групп в арабском/исламском зарубежье. Уже первая война в Чечне является самыми тяжелыми по своим гуманитарным последствиям этнополитическим конфликтом в постсоветском пространстве: около 35 тыс. погибших и более 350 тыс. беженцев. Масштабы военно-политической и гуманитарной катастрофы на территории Чеченской республики в 1991–2003… году, скрывают в своей драматической тени целый ряд проектов по ревизии границ этой республики. Вместе с почти полным исходом русских из Чечни, в том числе из ее затеречных Наурского и Шелковского районов, лишаются своей социальной основы требования о возвращении этих районов в состав Ставрополья. Еще раньше, в 1991–1992 году, теряет свою этническую базу политический проект по восстановлению Сунженского казачьего округа. Территория, некогда входившая в этот округ, формально оспаривается между Чечней и Ингушетией, но фактически — по принципу преобладающего этнического расселения — является сегодня частью Республики Ингушетия (кроме Ассин[ов]ской и Серноводска).

В начале 1990-х годов в политической повестке возникает вопрос о создании Ногайской автономии, включающей все территории Ногайской степи, разделенной с 1957 года между Ставропольским краем, Дагестаном и бывшей Чечено-Ингушетией. Более умеренный проект предполагает создание национальной автономии на основе Ногайского района Дагестана и прилегающей к нему части Ставрополья (бывший Каясулинский район). Вопрос Ногайской автономии в значительной мере питается миграционными процессами внутри Дагестана и существенным изменением этнической структуры левобережных/затеречных районов этой республики. Бывшие некогда преимущественно казачьими (Потеречье) и ногайскими, степные районы нынешнего Северного Дагестана становятся зоной все более внушительного хозяйственно-экономического и поселенческого присутствия выходцев из обществ Дагестана Нагорного. Политической реакцией на эти процессы в конце 1980-х годов становятся проекты образования Ногайской автономии, восстановления Кизлярского округа как территориальной автономии нижнетерского казачества и ногайцев и, как более радикальный вариант, возврат территории бывшего Кизлярского округа в состав Ставрополья.

К проектам казачьего и ногайского автономизма/отделения от Дагестана на рубеже 1980-х и 90-х годов примыкает еще ряд проектов по реконструкции всей национально-государственной структуры Республики Дагестан. В 1990 году Кумыкское национальное движение Тенглик провозглашает своей задачей «национально-государственное самоопределение кумыкского народа в пределах его исторических территорий», на которых проектируется создание автономии или даже самостоятельной республики в составе России. Данные территории определяются как охватывающие нынешние Бабаюртовский, Буйнакский, Карабудахкентский, Каякентский, Кизилюртовский, Хасавюртовский районы и Махачкалу (более четверти всей территории Дагестана). В 1950–80-е годы состоялось хозяйственно-поселенческое освоение значительных сегментов кумыкской равнины переселенцами из нагорных аварских, даргинских и лакских обществ. Сегодня территория гипотетической кумыкской автономии — это мозаичный пояс, состоящий из кумыкских, аварских, даргинских, чеченских, ногайских, лакских сел и прикутанных отселков. Если Нагорный Дагестан, с его устойчивой историко-территориальной композицией джамаатов, еще можно в какой-то степени мыслить в категориях размежевания и «этнической кантонизации», то ситуация в равнинном и приморском Дагестане ставит на повестку дня поиск иных моделей дальнейшего развития республики. Дефрагментация этого пояса и сочленение в этнически однородные и компактные образования — затея заведомо катастрофическая по своим последствиям. Именно чересполосное расселение основных этнических групп в равнинной и приморской частях республики и смешанное население городов является важным композиционным фактором для единства Дагестана.

Острой этнополитической проблемой Дагестана в течение всего десятилетия 90-х годов остается«Ауховский вопрос», или лакско- и аварско-чеченские противоречия в Новолакском и прилегающей части Казбековского района Дагестана. Чеченцы-аккинцы/ауховцы выдвигают требование о восстановлении Ауховского (чеченского) района в границах 1944 года, когда район был упразднен, а чеченское население депортировано. Более радикальный вариант этих требований состоит в расширении района и его передаче в состав Чеченской республики. Дагестанское правительство в 1992 году принимает решение о поэтапном восстановлении чеченского района в составе Дагестана и отселении лакцев на другие территории (специально отведенные под новую переселенческую кампанию). Однако финансовые проблемы, а также недовольство кумыкских хозяйств новым изъятием земли под эту кампанию задерживают ее осуществление. Наконец, события августа-сентября 1999 года (ваххабитский мятеж в Цумадинском и Ботлихском районах и последующая интервенция в Новолакском районе, осуществленная с территории Чечни) фактически приостанавливают реализацию правительственной кампании по переселению лакцев.

Трансграничным автономистским/ирредентистским движением, которое в начале 1990-х годов пытается бросить вызов сложившейся политической карте региона, является лезгинский Садвал. Его целью провозглашается создание лезгинской национальной автономии/республики в составе Дагестана (или непосредственно России) и включающей лезгинонаселенные районы Южного Дагестана и Северо-Восточного Азербайджана. Лезгины считают себя «разделенным народом», сохранение историко-культурного единства которого и политическая стабильность в районах проживания которого во многом будут зависеть не только от внутренней национальной политики России и Азербайджана, но от качества взаимоотношений двух государств (включая уровень прозрачности границы для приграничных коммуникаций). «Лезгинский вопрос» отражает одну из нескольких этнополитических проблем на Кавказе, выходящих за рамки отдельных государств и связывающих эти государства в общем поле конфликтных ситуаций и их возможных решений.

Действия чеченцев в самой Чечне и в других регионах России, где чеченская диаспора была широко представлена и благодаря сплоченности ее рядов весьма преуспела как в официальном бизнесе, так и в теневой экономике, да и в криминальной сфере, достаточно быстро привели к тому, что огромные деньги, полученные различными способами, включая и мошеннические, были направлены на приобретение оружия. Вооружившись, чеченцы стали все энергичнее демонстрировать свои претензии на независимость от России. Их признанный глава генерал Джохар Дудаев, став президентом республики, вскоре фактически отказался подчиняться федеральному правительству. Проходившие через Чечню товарные составы останавливались и откровенно, подчистую грабились местными жителями, организованными в кланово-земляческо-мафиозные структуры. Назревала первая чеченская война (1994-1996), к которой еще не оправившаяся от вызванных перестройкой потрясений Россия не была готова. Эта война, как известно, оказалась фактически проиграна русской армией, чьи действия на Кавказе не получили поддержки общественности и рассматривались как попытка силой задавить стремление маленького народа к свободе и независимости.

Хасавюртские соглашения (1996), поставившие точку в этой войне, предполагали восстановление мира с предоставлением Чечне права через несколько лет самой решить сложный вопрос о характере ее взаимоотношений с Россией. Однако отстоявшая себя Чечня открыто заявляла, что никаких сомнений и колебаний на этот счет у нее нет и не будет. Все попытки Ичкерии получить международное признание терпели крах, ибо мир по-прежнему считал ее частью России, а войну — чем-то вроде мятежа, справиться с которым было внутренним делом России. Но, несмотря на все это, а также на гибель своего первого президента, Чечня не сдавалась. Новый президент Аслан Масхадов и его активные помощники из числа полевых командиров не только не были готовы идти на мировую, но, напротив, своими террористическими рейдами внутрь российских территорий (налет вооруженной группы Басаева на Буденновск) стремились показать всем, что Чечня намерена добиваться своего любой ценой.

Как известно, вслед за бандитскими вылазками последовали новые акты террора в самой Чечне против находившихся там русских строителей или иностранных представителей. Их в большом количестве брали в заложники с требованием выкупа и угрозой расправиться в случае отказа. Некоторые заложники, в том числе иностранцы, были демонстративно казнены. Одновременно страна быстрыми темпами исламизовалась, а многочисленные иностранные наемники и добровольно прибывавшие из разных стран исламские проповедники активно этому содействовали. Провозглашенный примат законов шариата с его демонстративными публичными наказаниями и казнями в средневековом стиле всколыхнули мир. Становилось все более очевидно, что проблему Чечни нужно как-то решать. Серия взрывов жилых зданий в Москве и Волгодонске в 1999 г., террористические акты на вокзалах и в иных местах скопления людей переполнили чашу терпения. «Чеченский след» при расследовании такого рода актов явственно проявлял себя, да и руководители Чечни не скрывали, что именно методами террора намерены заставить Россию признать независимость их республики. Затем последовало нападение на соседний с Чечней Дагестан, где у чеченских экстремистов было немало сторонников из числа местных ревнителей ислама.

Проникавший в Дагестан и Чечню ислам в его обостренной, в прошлом рожденной в Саудовской Аравии форме борцов за чистоту веры (ваххабизм) быстро набирал сторонников. Именно он оказался в России и азиатских странах СНГ формой исламского радикального экстремизма. Стоит заметить, что распространению ваххабизма в немалой степени способствовали миллиарды международного террориста, выходца из Саудовской Аравии Усамы Бен Ладена и его последователей.

В таких условиях естественно, что во второй чеченской войне, начатой осенью 1999 г., преобладавшее в нашей стране настроение общественности было, во всяком случае на первых порах, скорее в пользу военного подавления мятежников. Считалось, что эту задачу теперь можно будет выполнить быстро. Однако на деле все получилось не так. Чеченцы перешли к разумной в их положении тактике партизанской войны, где едва ли не все, начиная с симпатий местного населения и кончая природными условиями, было на их стороне. Разбитые с тяжелыми потерями для русской армии отряды быстро залечивали раны и вновь вступали в борьбу, устраивая засады на дорогах, подрывая военную технику, нанося дерзкие удары в самых неожиданных местах и порой в весьма необычной форме.

Имея хорошую информацию обо всем, что происходит на занятой федеральными войсками территории республики, они могли выкрасть готового к отлету в Москву генерала или поразить трофейной ракетой вертолет либо самолет с ценным грузом и высокопоставленными военными. Имея в своем распоряжении немало денежных средств, о которых только что было упомянуто, эмиссары чеченских вожаков достаточно свободно проникали в районы военных баз и покупали у нечистых на руку интендантов оружие и боеприпасы, с помощью которых успешно вели военные действия. Разумеется, в ответ на это армия начинала вести себя более жестко, считая своим врагом едва ли не весь чеченский народ. В устраивающихся военными так называемых зачистках порой в больших количествах гибли мирные граждане, причем не только мужчины, в каждом из которых можно было не без оснований видеть потенциального противника. Предвидя это, руководство повстанцами заранее позаботилось о том, чтобы большую часть мирного населения выслать из района активных военных действий, в результате чего в Ингушетии и соседних регионах возникли палаточные городки, в которых несколько лет в нелегких условиях жили сотни тысяч бежавших от войны мирных граждан, прежде всего женщин и детей.

Партизанская война не выигрывается только насилием, в чем генералы и политики в Москве убедились уже в первые полтора-два года. Примерно с 2000 г. была начата активная работа по созданию местной администрации, готовой сотрудничать с Россией. Кое-каких успехов в этом деле достичь удалось, но к решительному перелому в ходе военных действий новая политика не привела. Сотрудничавшие с федеральной армией оказались под ударом боевиков и многие из них поплатились за это жизнью. Остальные существовали в вечном страхе, причем конца этой напряженной ситуации не было видно. Захваченные или «зачищенные» селения подвергались регулярному нападению чеченских боевиков, которые стремились расправиться с армейскими заставами или комендатурами и местными коллаборационистами. Кроме того, они захватывали в плен федеральных солдат и иных лиц в качестве заложников.

Чечня очень длительное время оставалась болевой точкой России. Чеченская война долгие годы была в центре внимания мировой общественности, в основном решительно осуждавшей политику российского руководства. Только взрывы 11 сентября 2001 г. в США сыграли свою роль в том, что давление на Россию в этом пункте несколько ослабло. Постепенно в отношениях с Чечней появлялись позитивные для руководства России перемены. После уничтожения Дудаева и убийства в 2005 г. его преемника Масхадова, а также гибели наиболее влиятельных и успешных командиров боевиков, начиная с Басаева, силы чеченских формирований были подорваны. А переход реальной власти в Чечне к Рамзану Кадырову с обещаниями федерального руководства смотреть сквозь пальцы на те методы, какими он станет пользоваться, дабы сохранить Чечню в составе России с предоставлением ей всех мыслимых возможностей для существования в автономном исламском режиме, чеченская проблема была решена. За несколько последних лет эта республика, получая из России огромные деньги и успешно восстанавливаясь, преобразилась. Ее население обрело покой, но вместе с ним и жесткий исламский режим власти. Террористические акты почти прекратились, а нормы ислама стали обязательными для всех, особенно для женщин, которые не привыкли закрывать голову платками-хиджабами. Ислам — пока что еще сравнительно умеренного толка — одерживает над республикой одну победу за другой. Недовольные этим обстоятельством, в том числе защитники прав человека, чувствуют себя все более неуютно. Они все чаще преследуются и уничтожаются. И хотя Чечня при этом демонстративно считает себя вправе возглавить борьбу с террором, ее попытки противопоставить исламизму умеренный ислам выглядят не слишком убедительными.

Эстафету воинственной борьбы за чистоту фундаменталистского ислама на рубеже XX-XXI вв. перенял Дагестан, где вот уже несколько лет идет гражданская война, в которую, правда, почти не вмешивается Москва, во всяком случае в форме военных экспедиций. Так, в горном Дагестане давно уже обнаруживались села, где по чеченскому образцу похищенных в России людей использовали в качестве рабов, а борьба местного населения с коррумпированными представителями власти, в том числе с помощью террора, стала нормой повседневной жизни. Не слишком многого в борьбе с террором добилась и Ингушетия, где натиск боевиков тоже за последние годы принял угрожающие формы. Не остаются в стороне от этой проблемы и другие кавказские республики.

Словом, Кавказ, волею судеб оставшийся частью России, далеко не готов безропотно и мирно согласиться с выпавшим на его долю жребием. В лице значительной части местного коренного населения (а нельзя не принимать во внимание, что здесь пока еще живет и немало русских, потомков завоевывавших Кавказ казаков либо переселенцев, хотя их количество постоянно уменьшается) он остается Востоком.

Причем, за исключением Осетии, где преобладает православие, именно исламским Востоком, довольно определенно проявляющим свое стремление добиться немалой самостоятельности и сблизиться с единоверцами вне России.

К началу нового века политико-административная карта Кавказского региона стабилизируется, «остывает». Восстановление действенности центральных институтов российского государства, рост экономики и влиятельности нового российского национально-государственного проекта приостанавливают процессы дальнейшего «отламывания» от России ее кавказской этнической периферии. На Северном Кавказе ликвидируется угроза расширения сецессионистских движений, а затем и само их потенциальное ядро на территории Чеченской республики. Нарабатываются общефедеральные процедуры контролируемого воспроизводства региональных властных режимов, обеспечения лояльности местных элит и «внутрисистемного» характера их политических и культурных стратегий.

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Северный Кавказ в СССР. Советское время

Отличительной чертой данного этапа является устойчивость административно-территориального деления региона. С 1958 года и до конца советской эпохи на Кавказе не происходит каких-либо политически существенных изменений внутренних границ. Меняется лишь композиция административных районов в самих республиках, краях и областях в русле различных общесоюзных хозяйственно-политических кампаний (как это было, в частности, в период хрущевских экспериментов с перестройкой управления народным хозяйством по производственному принципу в 1963–65 годах).

Северный Кавказ в СССР. Советское время
Открыть в полном размере

Укрепляя социально-экономическую инфраструктуру регионов, в том числе и национально-государственных образований, государство одновременно стремится снизить политический вес региональных границ. Их устойчивость позволяет поддерживать иллюзию их нарастающей условности. На политическую повестку дня в СССР выносится вопрос о становлении единого советского народа как этнополитической общности (нации). В этом контексте все национально-административные границы должны постепенно потерять свое значение неких территориальных рамок для проведения специфической культурной и языковой политики. Однако вместе со стратегией формирования единого советского народа развиваются процессы, которые оставляют этот единый народ во многом лишь идеологической иллюзией, исторически уязвимым национально-государственным проектом. Данный гражданский проект, будучи тесно связан с идеологическим ядром «реального социализма», оказался заложником исторической несостоятельности самой советской модели общественного и экономического развития.

Одно из противоречий периода «развитого социализма» выражается в том, что стратегия упрочения единства советского народа, содержащая элементы унификации в сфере образования и культуры, развивается одновременно с постепенным наращиванием значения национальной принадлежности и института «титульности». Русификационная волна длится с начала 1960-х годов и уже к 1977 году — времени приятия новой Конституции СССР — речь будет идти о законодательном признании за русским языком статуса единственного официального языка на всей территории страны. В то же самое время государство стремится к углублению интеграции меньшинств в общесоветскую гражданскую общность с русским культурным ядром и активно способствует подъему образовательного и жизненного уровня населения национальных республик. Расширенное воспроизводство советизированных национальных элит, которые станут позже «носителями национального суверенитета», — один из эффектов такой стратегии. В этих элитах развиваются противоречивые рефлексии над траекториями своей внутрисоветской судьбы, расширяется поле/интенсивность неформальной этнической конкуренции в структурах властного и духовного производства.

В целом данный этап в истории Кавказа выступает как тщательно контролируемое сползание к коренизации, где роль коренных управленческих кадров играют представители титульных групп, прошедшие селекцию в системе партийных/комсомольских школ и освоившие базовые навыки партийно-советской управленческой культуры, в частности навыки использования этничности как инструмента политической власти. Советское государство стремится создать приемлемую для себя национальную бюрократию /интеллигенцию и опереться на них в контроле и поглощении национальной периферии. Однако этот контроль имеет своей оборотной стороной усиление политического влияния представителей титульных этнических групп и усиление самого института титульности — системы неформального обеспечения приоритета коллективных прав одних групп над подобными правами других.

1970-е годы были самым стабильным периодом в истории Кавказа. Они прошли без депортаций и массовых репатриаций, без перекроек административно-территориальных границ (чем была так наполнена история региона в 1920-1950-е годы) и вооруженных межэтнических конфликтов. Последней (до распада СССР) административно-территориальной «перестройкой» стало присоединение в 1962 году Майкопского района к тогдашней Адыгейской автономной области, входившей на тот момент в состав Краснодарского края. В 1970-е годы Кавказ не был ареной соперничества великих держав — редкий период в его истории! Регион пребывал даже не на периферии, а вне глобальной «большой игры». Отдельные сюжеты кавказской этнополитики попадали в фокус международного внимания — например, проблема репатриации турок-месхетинцев в Грузию, — однако они рассматривались в рамках более широких контекстов, таких как соблюдение прав человека в СССР.

Кавказский регион тогда стремительно урбанизировался, а количество высших учебных заведений и студентов, обучающихся в них, росло в геометрической прогрессии. В двух вузах Грозного (Нефтяном институте и Университете имени Л.Н. Толстого) в 1970-е годы обучалось 12 тысяч студентов. Кстати сказать, с 1957 года (то есть со времени восстановления упраздненной Иосифом Сталиным Чечено-Ингушской АССР) по 1975 год численность чеченцев с высшим образованием выросла в 70 раз!

К 1970-м годам местные культуры были в целом секуляризованы, а жители Кавказа в эпоху «развитого социализма» никак не напоминали «горцев» в их стереотипном восприятии.

Советская власть принесла на Северный Кавказ новые порядки, и не все из них были восприняты враждебно. В годы СССР образ кавказца представлялся не только дружественным, но и символизирующим советскую власть.

В первые годы при советской власти на всей территории Северного Кавказа существовали шариатские суды. В зависимости от автономии они имели разные полномочия. Так, например, в Чечне и Ингушетии оспорить решение суда шариата мог только Верховный суд РСФСР. Начиная со второй половины 20-х годов советская власть начала постепенное наступление на шарсуды и исламские традиции в целом, так как они не вписывались в новую концепцию социальной структуры, а уже в 1928 году в уголовный кодекс РСФСР была добавлена глава «О преступлениях, составляющих пережитки родового быта». По новому закону большая часть горских традиций приравнивалась к тяжёлым уголовным преступлениям и карались годом в лагере. Это привело к восстаниям, которыё жестоко подавлялись солдатами Красной армии по всей территории Северного Кавказа. Преследование «шариатистов» и сторонников мусульманских обычаев продолжались вплоть до середины 40-х годов. Потом началась война.

Если не брать в расчет коллаборационизм и депортационные процессы, можно сказать, что Великая Отечественная война стала тем фактором, который позволил кавказцам органично вписаться в дружную семью советских народов. В первую очередь это заметно по переменам в отношении отцов и детей. До войны в кавказских семьях отцы старались держать дистанцию по отношению к детям, особенно к сыновьям. Они никогда не брали их на руки и не говорили им слов одобрения. Даже когда ребёнок находился пред лицом опасности, отец звал его мать или других женщин. Но война, по мнению советских этнографов, кардинально изменила психологию кавказских мужчин. В книге «Культура и быт народов Северного Кавказа» об этом говориться следующее: «действие этих процессов явилось существенным фактором отмирания устаревших взглядов и обычаев… Во многих семьях произошло смягчение домостроевских порядков». В 70-е годы новое поколение кавказских мужчин уже без смущения гуляло со своими детьми в парках и провожало в школы. Но это не означало, что горцы начали сюсюкаться со своими отпрысками. Прилюдно хвалить своего ребёнка всё ещё считалось неприличным. Даже совсем маленьких мальчиков учили вести себя как взрослых. И по сей день отношение внутри кавказской семьи и на людях — это две разные манеры поведения. Новый облик Кавказа Вторая половина 40-х и начало 50-х были ознаменованы для горцев появлением новой детали городского пейзажа – четырёх- и пятиэтажных домов, и больших административных зданий в стиле неоклассицизма. Дома связи, гостиницы, университеты — всё это должно было показать кавказцам незыблемость нового социального строя. В начале 60-х появилась установка на стандартизацию быта. Незаселённые территории преобразовывались в жилые районы с обязательным комплектом построек: универмаг, кинотеатр, парк, детский сад, стадион, школа, клуб. Всё это так же обеспечивало рабочие места. Все города Северного Кавказа обзавелись водопроводом, асфальтированными дорогами, канализацией, централизованным отоплением и т.д. Аулы тоже изменились. Вдоль центральных дорог посадили деревья, сами дороги выровняли. Появились помпезные здания сельсоветов, аптеки, парикмахерские, клубы, библиотеки и магазины. Новые дома строились из кирпича и имели деревянные полы, стеклянные окна и крышу, покрытой листовым шифером. С конца 60-х интерьер новых горских домов состоял из покупной мебели. Стены украшали семейные фотографии и ковры, которые стелили на пол только к приходу гостей. В период с 70-х по 80-е частью типичного интерьера стали импортные стенки, в которых хранилась одежда, посуда и книги. Домашняя библиотека была отдельным предметом гордости хозяев квартиры. Читать книги было не обязательно, но их наличие было очень важным элементом. В период стандартизации быта жилища горцев уже мало чем отличались от квартир любого другого жителя СССР. Это стало ещё одной вехой на пути интеграции горцев в советское общество. Свадьба Кавказская свадьба – наверное, одна из немногих традиций, которую советское правительство не смогло искоренить полностью. Первое комсомольское бракосочетание здесь прошло лишь в конце 50-х. Но, несмотря на все усилия активистов, молодожёны после «советской» свадьбы уезжали в дом родственников и проводили там ещё одну церемонию — традиционную. Также бывали прецеденты, когда новобрачные из отдалённых аулов расписывались в ЗАГСе через несколько лет после свадьбы. В 60-е впервые на свадьбах стали дарить цветы невесте. Такой поступок для Кавказа был по-настоящему революционным нововведением. Особым шиком в эти годы также считались: свадебный кортеж, украшенный зеленью и красной лентой, а также регистрация брака каким-нибудь местным чиновником, например, депутатом сельсовета.

Мужчина должен быть спортсменом Секции спортивных единоборств – это, наверное, самое полюбившееся горцам нововведение советского режима. Джигиты ещё в 20-е годы проявляли интерес к борьбе, а после начала массового открытия спортивных секций в 50-х только плохой отец не отвёл туда своего сына. Для кавказских родителей спорт стал отличным противовесом дурного влияния улиц и он воспитывал те качества, которые на Кавказе всегда считались истинно мужскими. В любом даже самом захолустном ауле была одна или две секции борьбы. Для горских мальчиков занятие единоборствами было сравни инициации в мужчины. Это давало определённую цель, дисциплинировало и учило, как защитить себя и своих близких. Для советского общества в целом это так же имело положительные эффекты. Помимо того, что секции Северного Кавказа воспитали целый ряд олимпийских призёров, они ещё и делали улицы более безопасными. Ведь теперь свой горячий нрав молодёжь могла выплёскивать на ринге или татами, а не на случайного прохожего.

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Битва за Северный Кавказ во время Второй мировой войны

Содержание:

Битва за Кавказ (25 июля 1942 — 9 октября 1943) — сражение вооружённых сил нацистской Германии, Румынии и Словакии против СССР во время Великой Отечественной войны за контроль над Кавказом. Сражение делится на два этапа: наступление немецких войск (25 июля —31 декабря 1942) и контрнаступление советских войск (1 января — 9 октября 1943). Осенью 1942 немецкие войска заняли большую часть Кубани и Северного Кавказа, однако после поражения под Сталинградом были вынуждены отступить из-за угрозы окружения.

В 1943 советскому командованию не удалось ни запереть немецкие части на Кубани, ни нанести им решительного поражения: танковые части вермахта (1-я танковая армия) были выведены с Кубани на Украину в январе 1943, а пехотные (17-я армия) были вывезены с Таманскогополуострова в Крым в октябре того же года.

Битва за Северный Кавказ во время Второй мировой войны
Открыть в полном размере

В 1943—1944 гг. карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши и балкарцы были обвинены в коллаборационизме и депортированы в Сибирь и Казахстан.

Начало операции «Эдельвейс»

Значение Кавказа для Советского Союза трудно переоценить. Грозненские, майкопские и бакинские нефтеносные районы обеспечивали порядка 90% добычи нефти в СССР. Также регион располагал стратегически важными для военной промышленности месторождениями вольфрамомолибденовых руд, а с потерей украинских черноземов возросло значение Кубани и Кавказа в обеспечении страны продовольствием, особенно зерном. После утраты Севастополя порты Поти, Сухуми и Батуми стали основными базами Черноморского флота, Азовской и Каспийской флотилий. Важность этого региона также была связана с тем, что через советско-иранскую границу шло около половины поставок по ленд-лизу. Таким образом, утрата Кавказа могла фатально повлиять на исход не только Великой Отечественной, но и всей Второй Мировой войны.

К концу весны 1942 года военно-стратегическое положение наших войск на южном фасе советско-германского фронта резко ухудшилось. Захваченная после разгрома немцев под Москвой инициатива была утрачена с провалом Харьковской наступательной операции. Армии Южного и Юго-Западного фронтов были крайне ослаблены. Сложившееся положение позволило Гитлеру вернуться к планам по захвату Кавказа и Закавказья, не реализованных в 1941 году. Новый план по захвату региона получил кодовое название «Эдельвейс».

Основные задачи этой операции были отражены в директиве №45, подписанной Гитлером 23 июля 1942 года, а именно: захват всего восточного побережья Черного моря и черноморских портов, ликвидация Черноморского флота, захват месторождений нефти Грозного и Майкопа. Далее операция предполагала продвижение войск в Закавказье и захват Бакинских нефтяных месторождений. Для этих целей группа армий «Юг» разделилась на группы «А» и «Б». Группа армий «А» должна была осуществить операцию «Эдельвейс», перед группой армий «Б» ставилась задача нанести удар в направлении на Сталинград и далее на Астрахань (операция «Цапля»), с целью прикрытия с севера группы «А» и захвата всех транспортных путей между южными и центральными районами СССР.

Войска Красной Армии в рамках противодействия замыслам немецкого командования начали Кавказскую оборонительную операцию. К началу немецкого наступления группа армий «А» под командованием генерала-фельдмаршала Листа существенно превосходила советские силы в численности солдат и офицеров, а особенно, в численности танков, орудий, минометов и самолетов. Соотношение сил не в пользу СССР было определено как серьезными потерями в ходе Харьковской операции, так и умелыми действиями разведки и контрразведки Вермахта, сумевшей убедить советское военное руководство в том, что главным театром военных действий на 1942 год станет московское направление, где и были сосредоточены основные силы Красной Армии. Кроме того, возможность усиления нашей группировки на данном участке фронта была сильно ограничена: 27 турецких дивизий, развернутых на советско-турецкой границе, вынуждали держать там значительные силы; вероятность агрессии Японии, сковывала мощную группировку на Дальнем Востоке.

Немцам же, наоборот, в отсутствие второго фронта удалось значительно усилить свою южную группировку за счет румынских, словацких и итальянских дивизий. В такой крайне сложной для нашей страны обстановке начиналась битва за Кавказ. После утраты Ростова-на-Дону 23 июля 1942 года армии Южного фронта отошли на левый берег Дона и заняли рубежи от станицы Верхнекурмоярская до устья Дона. Стремительность немецкого наступления не позволила должным образом подготовить оборонительную линию по реке Дон, приказ о ее создании был отдан Ставкой Верховного главнокомандования лишь 11 июля 1942 года.

25 июля 1942 года немцы начали операцию «Эдельвейс». Вся мощь группы армий «А» обрушилась на Южный фронт. Превосходство немецких войск в танках, орудиях и авиации было подавляющим. Недостаток зенитной артиллерии и авиации позволил немецкой авиации практически безнаказанно бомбить наши войска. Уже в первый день наступления немцы прорвали нашу оборону в полосе 18-й армии, которой командовал генерал Камков. 26 июля, получив две дивизии в качестве подкрепления, войска 18-й и 37-й армий попытались контрударом вернуть утраченные позиции. Контрнаступление завершилось провалом и еще больше осложнило положение Красной Армии на данном участке фронта.

С прорывом немецких таковых дивизий 27 июля в район Сальска над Южным фронтом нависла угроза рассечения. В ночь на 28 июля наши войска начали отвод войск в район реки Кагальник и Манычского канала. К сожалению, организованное отступление не удалось. Немецкая авиация непрерывными авиаударами окончательно поломала оборонительные порядки наших армий, связь со многими частями была утрачена. Фактически, Южный фронт прекратил свое существование. Почти без сопротивления немецкие части начали форсирование Дона по всей полосе наступления.

28 июля решением Ставки Верховного главнокомандования оставшиеся соединения Южного фронта были объединены с войсками Северо-Кавказского фронта под командованием маршала С.М.Буденного. Вновь образованный фронт был разделен на две оперативные группы. Донская группа (51-я армия, 37-я армия, 12-я армия и 4-я воздушная армия) под командованием Р.Я.Малиновского должна была прикрывать ставропольское направление. Приморская группа (18-я армия, 56-я армия, 47-я армия, 1-й стрелковый корпус, 17-й кавалерийский корпус и 5-я воздушная армия при поддержке Азовской военной флотилии) под началом генерал-полковника Я.Т.Черевиченко обороняла краснодарское направление. Советское военное руководство понимало, что на степных просторах остановить танковые группы противника будет крайне сложно. В районах Нальчика и Грозного началось сооружение укрепрайонов. Из состава фронта туда были направлены 9-я и 24-я армии. 51-я армия была передана в состав Сталинградского фронта. Все эти меры были призваны улучшить управление фронтом, который растянулся почти на тысячу километров. Одновременно войска Закавказского фронта получили задачу занять и подготовить к обороне подступы к Кавказскому хребту с севера.

31 июля, посчитав, что советский фронт на кавказском направлении окончательно развален, Гитлер принял решение перебросить под Сталинград всю 4-ю танковую армию генерал-полковника Гота. На кавказском направлении был оставлен лишь один танковый корпус из 4-й армии. Этот маневр значительно ослабил наступательный потенциал группы армий «А», но превосходство немецких войск в технике оставалось огромным и армии Вермахта стремительно продвигались к Кавказу. Предвкушая скорую победу на кавказском фронте, Гитлер создал специальные картели для восстановления и дальнейшей разработки месторождений советской нефти. Среди немецких компаний распределялись концессии на право добычи сырья, а авиации запрещалось бомбить нефтеносные районы.

В то же время советское руководство принимало все возможные меры, чтобы не допустить утраты Кавказа и Закавказья. Вместе с военными мероприятиями осуществлялась массовая эвакуация всего ценного оборудования, особенно с нефтяных скважин и заводов по переработке нефти. Сырую нефть вывозили подальше от линии фронта, на Грозненские перерабатывающие заводы. Все, что невозможно было вывезти, готовилось к уничтожению. Вместе с оборудованием вывозились лошади, зерно, крупный рогаты скот — немцам не должно было достаться ничего. Одновременно среди населения проводилась обширная агитационная и разъяснительная работа, в городах формировались партизанские группы и отряды ополченцев, в станицах — казачьи подразделения.

В конце июля стало понятно, что на открытой степной местности организовать серьезную оборону не удастся. Единственно возможным решением в такой обстановке было, сохраняя порядок, с боями отходить к рекам Кубань и Терек и изматывать противника в оборонительных боях. 1 августа на просьбу командующего Ставропольским гарнизоном усилить оборону города, Буденный ответил: «… оборонять Ворошиловск надо, но сил недостаточно…» 2 августа немцы возобновили наступление на обоих направлениях.

Донская оперативная группа отходила за Кубань. Вклинившись между двумя группами Северо-Кавказского фронта, 3 августа враг подошел к Ставрополю (тогда Ворошиловску). Оставшийся немногочисленный гарнизон города почти без боеприпасов и артиллерии пытался хотя бы ненадолго остановить немецкое наступление, давая время основным силам закрепиться на новых рубежах обороны. В городе завязались ожесточенные уличные бои, но силы были слишком не равны. К вечеру того же дня город пал.
Из доклада от 3 августа 1942 года, полученного командующим войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-лейтенантом Курдюмовым: «… 3 августа противник занял город Ворошиловск. Город оборонялся 15-м запасным полком — всего 500 человек и 26-м мотоциклетным полком — 200 человек… Остатки 15-го и 26-го полков в количестве 300 человек к 22 часам отошли к с. Темнолесскому. Люди вооружены только винтовками, больше никакого вооружения нет…»

После захвата Ставрополя немцы приостановили наступление на юго-восточном направлении. Несмотря на утрату города, полной победы, то есть уничтожения Донской группировки, немецким войскам добиться не удалось. 37-я армия оторвалась от противника и к 5 августа отошла за реки Калаус и Янкуль, 12-я армия в то же время с боями отошла к реке Кубань.

На Краснодарском направлении, где оборонялась Приморская группа Северо-Кавказского фронта, складывалась не менее тяжелая обстановка. Особо ожесточенные бои шли за станицу Кущевская, которая трижды переходила из рук в руки. Казаки 17-го кавалерийского корпуса под командованием генерал-лейтенанта Н.Я.Кириченко смогли серьезно нарушить планы немецкого командования. Заняв круговую оборону вокруг станицы Шкуринской, кавалеристы вынудили немцев изменить направление удара.

Командование Вермахта, идя в обход 17-го кавалерийского корпуса, сосредоточило силы против 18-й и 12-й армий Приморской группы. 6 августа из района Ворошиловска (Ставрополя) силами 1-й танковой армии немецкие войска начали наступление на Армавир, и, двигаясь в направлении к Майкопу и далее до Туапсе, должны были выйти к черноморскому побережью. В тот же день 17-я армия Вермахта нанесла удар и на краснодарском направлении с целью выйти к Новороссийску.

7 августа Армавир пал. 10 августа немцы ворвались в Майкоп, надеясь захватить горючее и нефть. Ни того ни другого в городе уже не было. Все запасы сырья были вывезены или сожжены, скважины забиты, нефтеперегонные заводы взорваны или эвакуированы.

Далее 1-я немецкая танковая армия попыталась прорваться к Туапсе, но была остановлена силами 12-й и 18-й армий и подоспевшими казаками на рубеже Самурская — Хадыженская — Ключевая.

Позже Ставка Верховного главнокомандования указала Буденному: «Добейтесь того, чтобы все наши войска действовали так, как 17-й кавкорпус».

В то же время в районе Краснодара разгорались ожесточенные бои. Краснодарский оборонительный рубеж подготовлен не был, часть подразделений оказалась вообще без боеприпасов, и войска были выведены за реку Кубань. Оставшиеся части вплоть до 12 августа вели ожесточенные уличные бои. Только по прямому приказу командования последние подразделения отошли за Кубань, взорвав за собой Пашковскую переправу. 12 августа Краснодар пал.
В то же время Азовская флотилия, оставив свои базы в Ейске, была перебазирована в Темрюк для прикрытия Новороссийска. 17 августа, не получив майкопской нефти и не сумев прорваться к Туапсе, группа армий «А» временно прекратила активные боевые действия. Немецкие силы стали испытывать серьезные проблемы со снабжением.

Из воспоминаний генерала пехоты Курта фон Типельскирха: «… 8 августа был захвачен район Майкопа — первый, самый маленький и основательно разрушенный русскими нефтяной район. Одновременно два танковых корпуса севернее среднего течения Кубани повернули на юго-восток, чтобы продвигаться к более важной цели — району Грозного. Однако еще во время этого продвижения возникли первые трудности со снабжением войск, которые затем стали хроническими и постепенно превратились в настоящее бедствие. Иногда острая нехватка горючего даже вынуждала доставлять его по воздуху. Коммуникации настолько удлинились, что автоколонны, подвозившие горючее, сами расходовали в пути большую часть своего груза. Иногда дело доходило до парадокса: для транспортировки горючего использовались караваны верблюдов. Когда наступавшие на Грозный подвижные соединения 9 августа достигли Пятигорска, им пришлось несколько недель ожидать там горючего, а тем временем русские стягивали новые силы и усиливали свою авиацию…»

С 25 июля по 17 августа противник смог продвинуться на 600 км, однако своей основной цели — разгрома наших армий и прорыва в Закавказье — достичь не смог.

Эльбрус в огне

Перегруппировав силы, противник пытался достичь успеха в районах Новороссийска, Малгобека и на перевалах Главного Кавказского хребта. Развернувшиеся здесь напряженные оборонительные сражения советских войск продолжались до ноября 1942 года.

На сооружение оборонительных рубежей по основным направлениям предстоящих ударов противника были брошены значительные силы: на Закавказском фронте количество инженерных войск увеличилось в 6-7 раз по сравнению с началом августа, кроме того, на сооружение укреплений было мобилизовано и местное население. Из резерва Ставки также были выделены значительные силы. К середине августа 1942 года войска Закавказского фронта перегруппировали свои силы и организовали оборону Кавказа с севера. Была создана вторая линия обороны по рекам Терек и Урух, на перевалах Главного Кавказского хребта. Особое внимание уделялось прикрытию бакинского направления и подступов к Грозному.

На этом этапе операции по плану «Эдельвейс» немецко-фашистское командование намеревалось захватить Закавказье, обойдя Главный Кавказский хребет с запада и востока и одновременно преодолев его с севера через перевалы, и таким образом выйти к границе с Турцией и Ираном. Хотя эти страны и не были формально на стороне гитлеровской коалиции, но в 1942 году существовала реальная угроза того, что турецкие войска вторгнутся на территорию Кавказа при успешном наступлении немецких частей. Да и в Иране Рейх, как мог, поддерживал и нагнетал антисоветские настроения. Дополнительно немцы приложили немало усилий для того, чтобы посеять раздор среди кавказских народностей в регионе, сыграть на сепаратистских настроениях.

Противник начал наступление на Кавказ сразу в трех направлениях:
1) на Новороссийск;
2) вдоль черноморского побережья в направлении Анапа — Поти — Батуми;
3) через Главный Кавказский хребет на Сухуми, Кутаиси, Грозный и Баку. Таким образом, боевые действия переместились с равнин Дона и Кубани в предгорья Кавказа.

В первой половине августа немецкие войска продвинулись в регион Кавказских Минеральных Вод. 11 августа противник занял Черкесск и установил контроль над находящимся там мостом через реку Кубань. Не встречая сильного сопротивления, враг устремился к перевалам центральной части Главного Кавказского хребта и вскоре передовые немецкие отряды были уже у подножья гор. Путь на перевалы от Санчаро до Эльбруса оказался открытым.

14 августа передовые части немецкого 49-го горнострелкового корпуса горнострелковой дивизии «Эдельвейс» вступили в бои с малочисленными подразделениями 46-й армии, прикрывавшими перевалы в центральной и западной части Главного Кавказского хребта. Германские альпийские стрелки были набраны из лучших альпинистов и лыжников, имели специальное горное снаряжение и вооружение, теплое обмундирование, вьючный транспорт — мулов. Они могли быстро передвигаться в горах, подниматься на ледники и снежные перевалы, в то время как у наших бойцов далеко не всегда было необходимое снаряжение и вооружение, кроме того, многие из них оказались в горах впервые. Защита перевалов оказалась непростой задачей. Далеко не все офицеры знали особенности ведения боевых действий в горах.

Вот как вспоминал о начале боев за перевалы участник тех событий А.П.Иванченко: «Пятнадцатого августа полк получил приказ выступать. Поздно вечером мы прошли мимо села Захаровки и остановились на ночлег в долине с редким кустарником. Это был последний наш отдых, а затем двое суток готовились к боям: получали боеприпасы, лошадей, ишаков, вьючные седла для них. Получили сухой паек — по нескольку килограммов сухарей, по 800 граммов селедки и 300 граммов сахара на человека. Нам сказали, что это на десять суток. Уже через несколько суток припасы кончились, и каждый питался тем, что находил в лесу и на полянах.

Но еще хуже пришлось нам, когда взошли на лед. Дышать тяжело — воздух разреженный, холодно, голодно. Ноги у всех потертые. Английских хваленых ботинок с толстыми подошвами едва хватило на этот переход: кожа подошв была гнилой, как пробка, и разваливалась на глазах. Многие из нас остались в одних портянках, так как снабжение в те первые дни еще не было налажено.

Перевал встретил нас сурово. Темно, кругом голые камни, костры не развести, нет и еды. Шинели и пилотки уже не грели. Выставили караул и стали коротать время до утра. На другой день нам повезло: какой-то чабан из местных жителей, фамилии его сейчас не помню, пригнал к нам отару овец, которую ему чудом удалось спасти от немцев. Он сказал, что при этом погибли три его товарища.

Нам выдали по килограмму или полтора баранины. Варить или жарить было негде, ели сырое мясо. Утром первого сентября мы пошли за перевал».

К 15 августа отдельные немецкие подразделения уже захватили перевалы и базы около Эльбруса, дальнейшей их целью было Баксанское ущелье, по которому отступали наши части, и через которое можно было выйти в советский тыл.

Западнее Эльбруса из-за плохо организованной обороны 17 августа немцами был занят Клухорский перевал, о чем в штабе 46-й армии стало известно лишь на третий день. В конце августа 1942 года для организации обороны перевалов из Москвы в Тбилиси прибыл Л.П.Берия. Оценив обстановку и сместив проштрафившихся офицеров, он создал оперативную группу войск НКВД, руководство которой поручил генералу Петрову. На основных направлениях наступления врага были размещены стрелковые дивизии внутренних войск НКВД. Для укомплектования армейских подразделений бойцами, способными ориентироваться в сложной горной обстановке, со всей страны стали присылать на Закавказский фронт альпинистов и лыжников. Однако войска все еще испытывали большие трудности с подвозом боеприпасов, продовольствия и снаряжения. Для достижения каких-либо результатов требовалось время.

В ночь на 17 августа отряд немецких военных альпинистов отправился с перевала Хотю-тау на склоны Эльбруса к «Приюту Одиннадцати» и к метеорологической станции. Оттуда 21 августа группа немецких альпийских стрелков под командованием капитана Грота совершила восхождение к Эльбрусу и водрузила на обоих его вершинах флаг дивизии. Однако вместо благодарности немецкие альпинисты получили взыскание. Дело в том, что Гитлер хотел видеть на высочайшей вершине Европы флаг со свастикой. Им ничего другого не оставалось, как подняться еще раз на высоту 5 642 метра и поставить нужный флаг.

Это достижение министерство пропаганды представило как знак неминуемого покорения Кавказа. Вершину горы предполагалось назвать «Пик Гитлера».

Немецкие газеты писали: «На высшей точке Европы, вершине Эльбрус, развевается германский флаг, скоро он появится и на Казбеке. Покоренный Эльбрус венчает конец павшего Кавказа».

Чуть западнее другие подразделения немецкого 49-го горнострелкового корпуса к тому времени уже вели бои с советскими войсками на южных склонах Клухорского перевала. К концу месяца противник вышел к северным склонам Марухского перевала, захватил Умпоргский перевал. Тяжелые кровопролитные бои велись на Санчарском перевале. 5 сентября 1942 года гитлеровцы внезапной атакой с трех сторон захватили Марухский перевал.

Только к концу сентября 1942 года, подтянув к перевалам значительные силы, командованию Закавказского фронта удалось стабилизировать положение. Начались позиционные горные бои, которые с переменным успехом продолжались до конца декабря 1942 года. Нашим войскам так и не удалось сбить немецких горных стрелков и егерей с перевалов. В свою очередь, у командира 49-го немецкого корпуса генерала Конрада уже не было сил, чтобы продолжить наступление и пробиться в Закавказье.
23 августа немецкие войска перешли в наступление на Моздок с целью пробиться к нефтеносным районам Грозного и Махачкалы. Этот участок должны были защищать 1-я танковая, 4-я воздушная, 37-я и 9-я армии. Беспримерную стойкость, героизм и отвагу проявили бойцы и командиры бронепоездов.

Но выставленные против неприятеля передовые отряды Красной Армии вынуждены были отойти, и враг стремительным ударом захватил Моздок и устремился к Малгобеку. Этот город был стратегически важен, как один из нефтяных промышленных районов, овладев которым немцы обеспечили бы себе плацдарм для дальнейшего наступления на Грозный, а в случае оперативной паузы Малгобек стал бы для них хорошей базой. Утром 2 сентября немцы начали форсирование Терека южнее города. Захватив небольшой плацдарм на южном берегу реки, немецкие войска в ночь на 4 сентября нанесли сильный удар, и продвинулись на 10 км южнее Моздока, выйдя к подножию Терского хребта. Здесь противник встретил сильный отпор на рубеже Ногай-Мирза — Терская и ослабил на время натиск. Относительное затишье длилось недолго: перекинув с туапсинского направления моторизованную дивизию СС «Викинг», немцы возобновили наступление.

К третьей декаде сентября бои все ближе подходили к Малгобеку. Советские подразделения ценой огромных потерь сдерживали натиск 1-й танковой армии Вермахта. Ее командующий, Пауль фон Клейст, был вынужден задействовать все свои резервы, и к концу сентября его войска оказались сильно измотаны. Кроме того, в немецких частях все более обострялась проблема снабжения их топливом.

В конце сентября разгорелась ожесточенная битва за город. Бойцы Красной Армии с большим упорством сражались за Малгобек, который 14 раз переходил из рук в руки, но все же наши армии смогли удержать этот рубеж, и враг отказался от мысли продолжить наступление на этом направлении. Кроме того, нашим войскам удалось сковать и измотать значительные силы противника и не позволить усилить ими наступавшую на Сталинград группу армий «Б». Однако установившееся затишье на восточном фасе Закавказского фронта было временным. Отказавшись от наступления на Грозный со стороны Малгобека, немецкое командование начало усиливать свою группировку на орджоникидзевском направлении.

У Черного моря

Крайне неблагоприятная ситуация в августе 1942 года складывалась и на другом участке Закавказского фронта. В районе Черноморского побережья неприятельские войска также теснили наши армии. По Новороссийску удар наносили 5-й армейский и 1-й кавалерийский корпус Румынской армии. Стремясь объединить усилия войск и флота для обороны Новороссийска и Тамани, советское командование 17 августа 1942 года создало Новороссийский оборонительный район (НОР), командование которым поручалось генерал-майору Г.П.Котову и командующему Азовской военной флотилией контр-адмиралу С.Г.Горшкову.

К началу немецкого наступления строительство оборонительных рубежей на этом направлении было еще не закончено. Кроме того, наши армии сильно уступали противнику как в численности, так и в технике. 19 августа войска противника начали наступление из района Краснодара на Крымскую и на следующий день подошли к передовому рубежу Новороссийского оборонительного района. Несмотря на превосходство врага в живой силе и технике, войска 47-й армии смогли задержать натиск неприятеля почти на неделю. Получив подкрепление к концу августа, немцы с новой силой продолжили наступление. 31 августа наши армии были вынуждены оставить Анапу и отходили к Новороссийску. Немцы, фактически отрезали от основных сил советские подразделения, державшие оборону западнее Анапы, в районе Темрюка и Тамани. Для обороны Новороссийска была выделена Черноморская группа войск, поставленная в подчинение Закавказскому фронту.

Произведя перегруппировку к концу августа, немцы решили подойти к городу с северо-запада. Воспользовавшись тем, что все суда Азовской военной флотилии были задействованы в подготовке обороны Новороссийска, враг решился в ночь на 2 сентября форсировать Керченский пролив. В течение трех дней противник смог перебросить с Керченского полуострова на Таманский большую часть 46-й немецкой пехотной и 3-й румынской горной дивизий. Этот регион обороняли бойцы Керченской военно-морской базы, среди которых отважно сражался будущий герой боев за Мысхако Ц.Л.Куников. Бойцы его 305-го отдельной бригады морской пехоты смогли приостановить наступление многократно превышавшего их по численности противника, проявив чудеса смекалки. Обороняя вверенный им участок фронта протяженностью в 17 километров, бригада использовала самоходные установки собственного изобретения: грузовые машины с установленными на них четырьмя 45-мм корабельными пушками. Скрытно машины выдвигались к переднему краю, внезапно атаковали, уничтожая танки и огневые точки противника, после чего быстро меняли позицию.

Однако этих сил было явно недостаточно, и к 4 сентября наши войска были отведены на последние рубежи обороны Таманского полуострова и частично эвакуированы в Новороссийск.

Тем временем противник подтянул к городу 5 своих дивизий. Уже 9 сентября немцы ворвались на западную окраину города. Стоит отдать должное подразделениям морской пехоты, которые до последнего обороняли этот рубеж, ведя ожесточенные бои за каждый дом. Но, израсходовав весь боезапас и понеся большие потери, измотанные боями солдаты не могли более сдерживать натиск неприятеля.

Овладев Новороссийском, гитлеровские войска не смогли воспользоваться результатами своего успеха. Восточная часть Цемесской бухты по-прежнему была в руках Красной Армии. Город и порт хорошо просматривались с рубежей, на которые отошли наши бойцы, и находились в зоне поражения артиллерийского огня, авиации и кораблей. Не удалось немцам уничтожить и нашу военно-морскую базу, которую успели эвакуировать в Геленджик.

С утратой города битва за Новороссийск не была закончена. Перегруппировав свои силы, гитлеровское командование создало две ударные группировки: группу «Новороссийск» и «группу Туапсе». 19 сентября «группа Новороссийск» начала наступление из района Абинской на Геленджик. Ее целью было отрезать и уничтожить наши силы, находившиеся под Новороссийском, и обеспечить себе возможность беспрепятственно двигаться на Туапсе.

С 19 по 29 сентября наши подразделения вели ожесточенные бои, в результате которых противник был отброшен, а советские части улучшили свое положение, продвинувшись до 15 км к Новороссийску. Потери противника за эти 10 дней составили до 10 000 убитыми, ранеными и пленными. 29 сентября враг перешел на новороссийском направлении к обороне.

Не сумев прорваться к Туапсе со стороны Новороссийска, гитлеровское командование решило пробиться туда с севера. Усилив 17-ю армию, немецкие войска в составе 57-го танкового и 44-го корпусов со второй половины сентября готовились к наступлению на Шаумян. По плану командующего 17-й армией Руоффа, его войска сходящимися ударами со стороны Нефтегорска и Горячего Ключа должны были окружить основные силы советской 18-й армии.

Советское командование уделяло большое значение туапсинскому направлению. Прорвавшись к Туапсе, гитлеровским войскам открывались прекрасные возможности для окружения наших 47-й и 56-й армий Черноморской группы войск. Этим они сократили бы свой фронт примерно на 200 км, что позволило бы немецкому командованию высвободить до десяти дивизий и использовать их для удара вдоль Черноморского побережья. Противник мог бы захватить Цемесскую бухту, порты Геленджик и Туапсе, единственную сухопутную коммуникацию шоссе Новороссийск-Сочи, вдоль Черноморского побережья проникнуть в Закавказье, овладеть нашими последними военно-морскими базами на Черном море и в дальнейшем развернуть наступление на Кутаиси и Тбилиси.

24 сентября 1942 года, в 9 часов 50 минут, гитлеровцы провели разведку боем и после двух часов боев отошли на исходные позиции. На следующий день враг перешел в наступление из района Хадыженской на Шаумян. На этом участке сдерживала натиск противника 32-я гвардейская стрелковая дивизия 18-й армии. Когда в этом направлении немецкие войска не смогли углубиться в нашу оборону, германским командованием было решено сменить направление удара восточнее и силами дивизионной группы Ланца выйти в тыл 18-й армии. К 5 октября месяца немцам удалось прорвать нашу оборону в нескольких местах, продвинуться вглубь нашей обороны и завладеть горами Оплепен, Гунай, Гейман, выйдя в долину реки Гунайка. Над Туапсе нависла реальная угроза захвата.

Предпринятые подразделениями 18-й армии контрудары на своем правом фланге в конце концов охладили пыл немцев, и до середины октября на этом участке наступила оперативная пауза. 14 октября противник возобновил наступление и двумя сходящимися ударами попытался окружить основную группировку 18-й армии. На следующий день бои велись уже на окраинах Шаумяна, а 17 октября, захватив город, сражения завязались за Елисаветпольский перевал, который был оставлен нашими войсками 19 октября. Положение на туапсинском направлении становилось все напряженнее. Выяснилось, что в штабе 18-й армии потеряли связь с левым флангом и даже не знали о том, что Шаумян оставлен. Новым командармом был назначен А.А.Гречко, который должен был в кратчайшие сроки остановить наступление противника и отбросить его.
Тем временем противник продолжал теснить наши подразделения. 21 октября вражеские войска захватили Гойтх, 22-23 октября немцы вышли к горам Семашхо и перерезали единственную рокадную дорогу (железная дорога, проходящая вдоль линии фронта), нарушив управление армией и ее снабжение. Передовые гитлеровские части вышли к долине реки Туапсинка.До Туапсе оставалось чуть больше 30 км.
Исходя из создавшегося положения, командование 18-й армии приняло решение нанести два удара по флангам прорвавшейся группировки неприятеля. Контрнаступление наших войск началось 23 октября с началом боевых действий в полосе 353-й стрелковой дивизии генерал-майора Ф.С.Колчука. Через день пришла в движение 383-я стрелковая дивизия генерал-майора К.И.Провалова. Благодаря героическим действиям бойцов этих подразделений силы противника удалось потеснить, у немцев были отвоеваны гора Семашхо и Перевальный. Ожесточенные схватки продолжались до 3 ноября, но в связи с ухудшением погоды атаки были прекращены и до 26 ноября фронт стабилизировался. В кольце оказалось до 5 вражеских полков, и ближайшей целью 18-й армии стала ликвидация данной группировки противника как последней угрозы на туапсинском направлении. Осуществив перегруппировку войск, 26 ноября войска А.А.Гречко возобновили боевые действия с двух направлений. Несмотря на сложную для наступления местность и частые туманы, сокращавшие видимость до 10-20 метров, советские бойцы упорно двигались вперед. К 17 декабря группировка противника была уничтожена, а немногочисленные прорвавшиеся из окружения подразделения были отброшены за реку Пшиш.

На этом Туапсинская оборонительная операция завершилась. После трех неудачных наступлений, понеся серьезные потери, противник перешел к обороне, так и не добившись своих целей.

Отстоять любой ценой

Сложная обстановка сложилась осенью 1942 года в районе Нальчика и Моздока. Враг подошел очень близко к нефтеносным районам Грозного. Несмотря на то, что немецкое командование уже сменило планы и решило ударить по Орджоникидзе со стороны Нальчика, командование Северной группой войск Закавказского фронта разработало план наступления на моздокско-малгобекском направлении. По замыслам, оно должно было начаться 3 ноября. Это направление было выбрано неслучайно. Наши войска с переменным успехом весь октябрь вели бои на участке 44-й армии, отвлекая внимание противника от планировавшегося наступления на моздокско-малгобекском направлении. Кроме того, между действовавшими в Закавказье и наступающими на сталинградском направлении немецкими частями образовался большой разрыв. По сути, левый фланг немецкой 1-й танковой армии был открыт. Именно туда и планировалось нанести удар, чтобы выйти во вражеский тыл.

Однако, реализуя данные планы, командование Северной группой войск оставляло против нальчикской группировки противника слабую 37-ю армию. Несмотря на указания командующего фронтом усилить оборону на этом рубеже, никаких мер принято не было. Гитлеровцы не стали дожидаться нашего наступления и 25 октября нанесли мощный авиаудар по штабу и войскам 37-й армии, в результате чего штаб потерял связь с войсками. Утром того же дня немецко-румынские войска перешли в наступление. Теснимые многократно превосходящими силами врага 295-я и 392-я стрелковые дивизии отступали. Спустя 3 дня Нальчик оказался в руках у противника. Юго-западнее города подразделения 37-й армии, лишившейся командования, отступали к предгорьям Главного Кавказского хребта.

Узнав о положении наших войск на нальчикском направлении, командующий фронтом Тюленев в спешном порядке перебросил туда стрелковые, артиллерийские и танковые подразделения. Темпы наступления противника замедлились, однако уже утром 2 ноября немецкие танки прорвали внешний обвод Орджоникидзевского укрепленного района и передовыми частями вышли к пригороду.

Однако мощный отпор советских войск и угроза удара по флангу и тылу 1-й немецкой танковой армии в районе села Гизель заставили гитлеровское командование прекратить наступление на Орджоникидзе. 6 ноября силы Красной Армии предприняли контрудар и практически замкнули кольцо вокруг германской группировки. Кровопролитные бои развернулись в районе Суарского ущелья, по которому противник не только мог подтянуть свежие силы для поддержки окруженных частей, но и нарушить наше снабжение по Военно-Грузинской дороге. Но коридор в 3 км был слишком узким, поэтому немцы попытались его расширить, завязав сражение в районе горного селения Майрамадаг, которое обороняли морские пехотинцы. Соотношение сил было в пользу противника. Против одного нашего солдата было 10 немецких. Но проникнуть в ущелье и занять Майрамадаг гитлеровцам так и не удалось.

Вопреки указаниям командования Закавказского фронта и Северной группы войск, коридор заблокирован не был, и немцы смогли вывести из окружения большую часть своих войск и занять более удачные рубежи обороны. 11 ноября бойцы нашей 9-й армии выбили остатки вражеских частей из Гизели и оттеснили гитлеровцев на западный берег реки Фиаг-Дон. После этого наступление советских подразделений было остановлено и после нескольких неудачных атак с нашей стороны 4 декабря фронт стабилизировался.

Итоги этой операции оказались крайне противоречивыми. С одной стороны, врагу не удалось пробиться к Грозному, но в то же время линия фронта на этом участке сдвинулась на восток. Наши войска потеряли Нальчик, при этом не раз возникала реальная угроза прорыва советской обороны.

На этих рубежах завершился оборонительный этап битвы за Кавказ. Относительное затишье длилось до начала 1943 года. К тому времени обстановка резко изменилась не в пользу немецких сил. Сумев одержать победу под Сталинградом, и тем самым исключив возможность вступления Турции в войну на стороне Рейха, советские войска смогли перейти к наступательным действиям и на северном Кавказе. Благоприятным фактором для нашего контрудара являлось и то, что разорванный надвое немецкий южный фронт остался без ресурсов Закавказья. Кроме того, войска Вермахта были измотаны бесконечными переходами и связаны локальными боями.

По замыслу Ставки в ходе наступления предполагалось согласованными ударами с северо-востока войск Южного фронта и с юго-востока войск Закавказского и Северо-Кавказского фронтов расчленить и разгромить главные силы группы армий «А», не допустив их отхода с Северного Кавказа. Одновременно удар должен быть нанесен и с «Малой Земли».

Для лучшей координации войска Северо-Кавказского и Закавказского фронтов были сведены в две группы: Черноморскую и Серверную. Нашим войскам противостояла группа армий «А», усиленная оперативной группой «Холлидт» и 4-й танковой армией.

Предстоящей кампании было присвоено кодовое имя «Дон», а общая координация возложена на маршала Советского Союза А.М.Василевского.

В ночь на 1 января 1943 года немецкие войска, опасаясь котла, начали отвод войск из района Моздока. Тогда же их преследование начали войска Северной группы. Эту дату принято считать началом Северо-Кавказской наступательной операции.

Немцы отходили умело, на заранее подготовленные рубежи, прикрываясь сильными арьергардами. Первые 3 дня все попытки наших войск разрезать группировку противника успехом не увенчались.
Сталин и Ставка в целом отлично понимали, чем это может грозить в будущем.

4 января лично Верховным главнокомандующим была издана директива, прямо указывающая на допущенные просчеты: «Первое. Противник отходит с Северного Кавказа, сжигая склады и взрывая дороги. Северная группа Масленникова превращается в резервную группу, имеющую задачу легкого преследования противника. Нам невыгодно выталкивать противника с Северного Кавказа. Нам выгоднее задержать его с тем, чтобы ударом со стороны Черноморской группы осуществить его окружение. В силу этого центр тяжести операций Закавказского фронта перемещается в район Черноморской группы, чего не понимают ни Масленников, ни Петров.

Второе. Немедленно погрузите 3-й стрелковый корпус из района Северной группы и ускоренным темпом двигайте в район Черноморской группы. Масленников может пустить в дело 58-ю армию, которая болтается у него в резерве и которая в обстановке нашего успешного наступления могла бы принести большую пользу. Первая задача Черноморской группы — выйти на Тихорецкую и помешать таким образом противнику вывезти свою технику на запад. В этом деле Вам будет помогать 51-я армия и, возможно, 28-я армия. Вторая и главная задача Ваша состоит в том, чтобы выделить мощную колонну войск из состава Черноморской группы, занять Батайск и Азов, влезть в Ростов с востока и закупорить таким образом северокавказскую группу противника с целью взять ее в плен или уничтожить. В этом деле Вам будет помогать левый фланг Южного фронта — Еременко, который имеет задачей выйти севернее Ростова.

Третье. Прикажите Петрову, чтобы он начал свое наступление в срок, не оттягивая этого дела ни на час, не дожидаясь подхода всех резервов. Петров все время оборонялся, и у него нет большого опыта по наступлению. Растолкуйте ему, что он должен дорожить каждым днем, каждым часом».

Как видно из директивы, на данном этапе управление операцией Сталин взял на себя. Хотя к 6 января 1943 года были освобождены Малгобек, Моздок и Нальчик, коренного перелома не произошло. Немецкие силы по-прежнему спокойно отходили, а пробить гитлеровские арьергарды советским войскам не удавалось. Но были и положительные моменты: командиры перестали бояться брать на себя инициативу. В частях создавались конные и механизированные группы, которые, обходя опорные пункты противника, наносили удары по основной группировке, но без серьезной поддержки артиллерии этого было мало.

8 января противник отошел на заранее подготовленный рубеж по реке Куме. Спустя 2 дня туда же вышли и наши основные силы. Брошенные вперед авангарды смогли обогнать немецкую группировку и освободить Кисловодск, лишив таким образом немецкое командование возможности следовать по намеченному им плану и попытаться закрепиться по реке Куме. Командование Вермахта начало планировать отвод войск за реки Кубань и Дон.

Продолжая преследование советские войска к 15 января 1943 года освободили Буденновск, Георгиевск, Кисловодск, Пятигорск, Ессентуки. Но дальше наступление затормозилось. Заняв оборону по рекам Калауси и Черкесск, немецкие войска оказали упорное сопротивление.

Одновременно армии Южного фронта продвигались в район севернее Ростова-на-Дону.

17 января гитлеровцы возобновили отступление в надежде сохранить войска. Несмотря на обстоятельства, Гитлер не оставил планов захватить Кавказ, считая действия тактическим отходом. Именно поэтому перед советскими войсками стояла задача не просто вытеснить противника, а полностью лишить его возможности возобновить наступательные действия.

Продолжив преследование части Красной Армии освободили Черкесск и железнодорожную станцию Курсавка.

Темпы наступления несколько возросли. К 20 января был очищен от захватчиков Невинномысск, а днем спустя — Ворошиловск (Ставрополь). Столица Ставрополья была освобождена благодаря отважным действиям бойцов полковника Н.И.Селиверстова. Еще до подхода основных войск армии его отряд ворвался в город и навязал бой охранявшему город гарнизону не допустив его отход. Бойцы Селивестрова держались до прихода главных сил, после чего город был полностью очищен от гитлеровцев.

Продолжая преследование советские войска к 15 января 1943 года освободили Буденновск, Георгиевск, Кисловодск, Пятигорск, Ессентуки. Но дальше наступление затормозилось. Заняв оборону по рекам Калауси и Черкесск, немецкие войска оказали упорное сопротивление.

Самое сложное положение было у Черноморской группы. Огромная протяженность фронта и практически полное отсутствие дорог сильно усложняли подготовку к наступлению. Складывающиеся обстоятельства требовали начала активных боевых действий от группы раньше намеченного Ставкой срока. По плану «Горы» Черноморская группа должна была начать наступление 12-15 января, а по факту бои на Майкопском направлении начались уже 11-го.

Действуя сразу в трех направлениях и без поддержки авиации из-за сложных метеоусловий, войска группы смогли прорвать оборону противника только к 23 января, но к тому моменту обстановка на Кавказе уже поменялась, и основные силы группы перекинули на Тамань и под Новороссийск. Остальная часть войск продолжила продвижение в сторону Майкопа.

Тем временем армии Северо-Кавказского фронта, освободив Ставрополь, двинулись к следующему рубежу немецкой обороны, Армавиру. Здесь немецкое командование надеялось если не остановить, то хотя бы задержать советское наступление. Но и этим планам не суждено было сбыться. Конно-механизированная группа генерала Н.Я.Кириченко, совершив бросок почти в 250 километров, обошла город и соединилась с частями Южного фронта. В тот же день завязались бои за город. 24 января 1943 года, после ожесточенных уличных боев, город был полностью очищен от противника. 29 января был освобожден Майкоп.

В то же время противник был вынужден уйти с перевалов Кавказского Горного хребта. Практически сразу был получен приказ командующего Закавказским фронтом генерала армии И.В.Тюленева сбросить немецкие флаги с горных вершин и установить там государственные флаги Советского Союза. Для выполнения этой задачи была сформирована группа альпинистов из 20 человек: А.М.Гусев (старший), Е.А.Белецкий, Н.А.Петросов, В.Д.Лубенец, Б.В.Грачев, Н.А.Гусак, Н.П.Персиянинов, Л.Г.Коротаева, Е.В.Смирнов, А.В.Багров, Л.П.Кельс, Г.В.Сулаквелидзе, Н.П.Маринец, А.И.Грязнов, А.И.Сидоренко, В.П.Кухтин, Г.В.Одноблюдов, А.А.Немчинов, Г.В.Хергиани, Б.В.Хергиани. Тремя отрядами группа двинулась в трудный путь.

А.М.Гусев впоследствии рассказывал о своем восхождении: «Это было первое массовое восхождение на эту вершину в условиях военной зимы. Мы знали, что нас подстерегало: кроме меня и заслуженного мастера спорта Николая Гусака, зимой на Эльбрус никто не восходил, нам были неизвестны расположения минных полей, а что стоило самодельное альпинистское снаряжение?! Большой груз оружия, минимум питания, неясность обстановки…».
13 февраля 1943 года группа из 6 военных альпинистов под командованием Николая Гусака сбросила немецкие флаги с западной вершины Эльбруса (5 642 м). 17 февраля 1943 года четырнадцать альпинистов второй группы под командованием Александра Гусева взошли на восточную вершину (5 621 м) и водрузили там флаг СССР.Все участники были награждены орденами и медалями. Руководители групп Гусак и Гусев — орденами Красной Звезды, остальные — медалями «За отвагу».

Успешное продвижение войск Южного фронта к Ростову вынудило командование Вермахта снимать силы с других участков, что в свою очередь позволило нашим войскам продвинуться дальше. К концу февраля фронт проходил по следующим границам. Черноморская группа смогла выйти к Краснодару, но прорвать оборону не смогла. Для взятия Ростова также требовалась перегруппировка. Северная группа вышла реке Кубань.

На этих рубежах операция «Дон» была завершена. Хоть основной цели достигнуть не удалось, противник был отброшен на 500-600 километров почти по всем линиям наступления.

В результате Северо-Кавказской наступательной операции были полностью освобождены Калмыкия, Чечено-Ингушетия, Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Ростовская область, Ставропольский край, Черкесская, Карачаевская и Адыгейская автономные области. Войскам Красной Армии удалось вернуть нефтяные промыслы Майкопа, а также важнейшие сельскохозяйственные районы страны.

1 мая 1944 года Президиумом Верховного Совета СССР была учреждена медаль «За оборону Кавказа», на аверсе которой было помещено изображение Эльбруса, как символа освобожденного Кавказа.

Значение и итоги битвы за Кавказ

Успехи Советского Союза в битве за Кавказ можно считать одной из важнейших частей общего контрнаступления СССР во второй период войны. В это время советская армия не только начала отвоевывать обратно свои территории и возвращать пленённых людей, но также сильно увеличила свою боевую мощь и могла на равных вступать в битвы с немецкой армией. Возвращение в ведение СССР такой важной стратегической точки как Кавказ можно считать, как одну из величайших побед СССР в Великой Отечественной войне.

К сожалению, были у битвы за Кавказ и негативные последствия. Часть населения была обвинена в содействии противнику и многие из местных жителей были позднее сосланы в Сибирь.

С победы под Сталинградом и битвы на Кавказе началось победоносное шествие Советского Союза во Второй Мировой войне.

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Депортации народов Северного Кавказа

Содержание:

Депортация народов Северного Кавказа до, вовремя и после Великой отечественной войны

В тридцатые годы развиваются социальные и внешнеполитические процессы, которые приведут к «депортационным» сдвигам в этнической и административно-территориальной композиции края. Избранные для выселения категории определяются сначала самой логикой строительства социализма советского образца, его масштабными гуманитарными издержками, а затем и последствиями социальных потрясений тридцатых годов в великом военном противостоянии СССР и Германии.

Депортации народов на Северном Кавказе
Открыть в полном размере

Пограничные «превентивные депортации»  

С началом колхозного эксперимента и организованным голодом во многих аграрных регионах СССР серьезно ослабевает притягательность страны как модели социально-экономического и политического развития. Потеря страной этого модельного статуса и ухудшение международного положения во многом изменяет и социальную функцию внешних границ советского государства. Стремление обеспечить их миграционную непроницаемость и военные соображения обусловливают начало серии пограничных депортационных «зачисток». Среди политически неблагонадежных элементов — этих групп риска — оказываются иностранные граждане и граждане СССР, имеющие «внешнее отечество» по ту сторону границы. Первыми этническими депортантами становятся поляки на западной границе страны и корейцы на Дальнем Востоке. На Кавказе первая депортация связана с выселением в 1937–38 годах курдов (1,3 тыс.) и иранцев (6,7 тыс.) из приграничной полосы в Азербайджане и Армении.

Военные «превентивные депортации»  

Начало Великой Отечественной войны определяет новую категорию для коллективного наказания — это советские/российские немцы. В сентябре-октябре 1941 осуществляется их выселение с территорий Кавказского региона, в том числе: 23,6 тыс. — из Грузии, 22,8 тыс. — из Азербайджана, 0,2 тыс. — из Армении, 33,3 тыс. — из Ростовской обл., 5,3 тыс. — из КБАССР, 2,9 тыс. — из СОАССР, 35,5 тыс. из Орджоникидзевского края и 34,3 тыс. — из Краснодарского края. В апреле 1942 выселяются греки с Черноморского побережья. Вероятное основание, использованное в качестве причины их выселения, — «хозяйственный» коллаборационизм греков с немецкими оккупационными властями в Крыму.

«Депортации возмездия»  

Прямые обвинения в иной форме коллаборационизма — «политическом бандитизме» — предъявляются в 1943–44 годах сразу нескольким национальным группам. Карачаевцы и балкарцы обвиняются в прямом пособничестве врагу: предоставлении наступающим немецким частям проводников на горные перевалы и помощи в уничтожении советского партизанского движения. Осенью 1943, спустя несколько месяцев после разгрома немецких войск под Сталинградом и их вытеснения с Кавказа, проводится тотальная депортация карачаевцев. В марте 1944 года выселяются балкарцы, составляющие с карачаевцами одну этнокультурную группу. Всего депортировано 69,3 тыс. карачаевцев и 40,7 тыс. балкарцев. Советское депортационное возмездие затрагивает еще один народ, обвиненный в «пособничестве врагу» — калмыков. В декабре 1943 года из Калмыцкой АССР и марте 1944 года из Ростовской области выселяются 107,3 тыс. калмыков.

Зимой 1943–44 годов НКВД готовит операцию по выселению чеченцев и ингушей. В отличие от карачаевцев и балкарцев, вайнахам предъявлено обвинение в тыловом (Чечено-Ингушетия не была оккупирована) и даже в довоенном бандитизме. Очевидно, что особый проблемный характер интеграции вайнахов в советскую реальность начал формироваться еще в довоенные годы, в период принудительной коллективизации и борьбы с религией. Народы Кавказского региона втягиваются в историческую орбиту советского государственного социализма, обладая различными внутренними социальными кондициями. Тип социальной структуры, характер внутренней социальной организации серьезно влияют на формы адаптации этих народностей к новым советским экспериментам и потрясениям. Отсутствие или слабость просоветской элиты внутри некоторых из этнических групп создает ситуацию постоянного кризиса в отношениях между властью и этими группами, а эксцессы коллективизации и борьбы с религией лишь усугубляют зреющий конфликт. По ходу репрессий против «кулацко-мулльских элементов» в 30-е годы устойчивость советской власти на территории Чечено-Ингушетии становится все более сомнительной. Удары по органичной и далеко не советской социальной и культурной элите вайнахов, приводят к радикальному ослаблению среди них лояльности в отношении советского государства. Еще до начала войны на территории автономии формируются очаги активного противостояния власти, созревает инфраструктура и идеология антисоветского повстанчества. Война 1941–45 годов и приближение германских армий лишь способствуют активизации этого повстанчества, которое в 1944 году становится «основанием» для предъявления всему чечено-ингушскому населению коллективного обвинения и его тотальной депортации. 23 февраля 1944 начинается операция НКВД «Чечевица», в ходе которой высланы 387,2 тыс. чеченцев, включая чеченцев-аккинцев из Ауховского района Дагестанской АССР, и 91,3 тыс. ингушей.

Послевоенные «превентивные депортации»  

Выселение турок-месхетинцев осуществляется еще во время войны — осенью 1944 года, но связано оно, вероятно, с подготовкой возможного военного удара по Турции. В ходе новой зачистки советско-турецкой границы осуществляются депортации не только тюркоязычных месхов (79,2 тыс.), но также курдов (8,7 тыс.) и хемшилов (1,4 тыс.) из Месхет-Джавахетии и Аджарии. В течение нескольких послевоенных лет с Черноморского побережья и из республик Закавказья осуществляется выселение «дашнаков», турок и греков (имеющих или бывших ранее в греческом подданстве, в том числе 8,3 тыс. из Краснодарского края и 16,4 тыс. из Грузии).

Депортации серьезно изменяют состав населения многих районов Кавказа и сопровождаются изменением его административно-территориальной композиции. За тотальным выселением титульных национальных групп Чечено-Ингушской, Карачаевской и Калмыцкой автономий следует ликвидация этих образований и расчленение их территорий.

  • Территория упраздненной 12 октября 1943 года Карачаевской АО разделяется на четыре части. Учкуланский и часть Микояновского района отходят к Грузии (образуя Клухорский район); Усть-Джегутинский, Мало-Карачаевский и Зеленчукский районы остаются в составе Ставропольского края; бассейн Большой Лабы — в состав Краснодарского края; и оставшаяся часть со станицей Преградной — в состав Черкесской АО Ставропольского края.
  • Территория упраздненной 27 декабря 1943 года Калмыцкой АССР разделена между новообразованной Астраханской областью и соседними Ставропольем, Сталинградской и Ростовской областями.
  • Территория упраздненной 7 марта 1944 года Чечено-Ингушской АССР разделяется на четыре части. Центральные районы сначала образуют Грозненский округ (в составе Ставропольского края), но уже 22 марта 1944 вместе с Кизлярским округом и Наурским районом составляют новообразованную Грозненскую область. Остальная территория отходит к соседним Северо-Осетинской и Дагестанской АССР, а также Грузинской ССР.
  • Выселение балкарцев влечет за собой преобразование 8 апреля 1944 года Кабардино-Балкарской АССР в Кабардинскую АССР и передачу балкарского Приэльбрусья в состав Грузинской ССР.

Соответственно их административному разделению, опустевшие территории упраздненных автономий в организованно-принудительном порядке заселяются жителями соседних регионов и переселенцами из других областей СССР. В Карачай и Приэльбрусье переселялись сваны, в западные районы Чечено-Ингушетии — осетины (как из Северной Осетии, так и осетины из Грузии), в южные районы Чечено-Ингушетии — хевсуры и тушины, в восточные — аварцы и даргинцы. Бывшие чеченские (аккинские) села на территории самого Дагестана (упраздненный Ауховский район) заселяются лакцами и аварцами. Греческие села в Абхазии и месхетинские в Месхет-Джавахетии заселяются преимущественно грузинами. Грозненская область заселяется переселенцами из многих областей Центральной России.

Возвращение высланных народов и восстановление их автономий

Депортации народов на Северном Кавказе2
Открыть в полном размере

За послевоенное десятилетие в пределы упраздненных автономий и других депортационных районов были переселены десятки тысяч человек. Проводя коллективные репрессии по национальному признаку, государство внятно отделяет одну категорию народов — «наказанных», — от остальных, составляющих прочную «семью советских народов». Наказанные народы исчезают из социальной реальности и истории. Следы их присутствия изымаются из печатной и ландшафтной памяти — из энциклопедий и топонимики. Институционально определенная и идеологически обоснованная дискриминация углубляет отчуждение между народами: для одних советское государство действует как враждебная сила, для других это же государство выступает как орудие справедливого возмездия. Позже, когда наступит время десталинизации и возвращения высланных групп домой, это отчуждение станет одной из главных линий межэтнической напряженности. Депортация серьезно осложнит и без того непростые отношения между репрессированными и переселенцами. Советское государство, вовлекая тысячи семей в хозяйственно-поселенческое освоение депортационной территории, переносит на них и свою ответственность за совершенные политические преступления, делает их заложниками будущих конфликтов.

После смерти Сталина и смещения Берии центральные партийно-государственные органы начинают пересматривать решения, принятые по депортациям различных категорий населения. В 1955–56 году снимаются ограничения в правах с этнических ссыльных. Они освобождаются из-под административного надзора органов МВД. Хотя реабилитация опирается на правовые основания, связанные с невиновностью подавляющего большинства репрессированных и незаконностью их высылки, но мотивирует ее общий политический курс советского руководства на восстановление и укрепление «социалистической законности». Реальная реабилитация, опирающаяся во многом на собственные усилия высланных групп, оказывается ограниченной комплексом конъюнктурных политических резонов и хозяйственно-экономических соображений властей различного уровня.

Первоначально реабилитация даже не предполагала возвращения ссыльных на родину (в частности, обсуждалась перспектива создания Чечено-Ингушской автономии в пределах Казахстана, фактически — в районах ссылки). Нежелание властей — как союзных, так и региональных — санкционировать возвращение немцев, связано во многом с политическим решением о невозможности восстановления поволжской автономии немцев как «исторически не принадлежащих к коренным народам». Сказалось и нежелание властей терять более 1 млн. дисциплинированного населения с развитой культурой аграрного труда в районах освоения целины. Лишь в 1972 с немцев будут сняты ограничения в выборе места жительства. Судьба крымских татар оказалась увязана с общесоюзного значения военным и рекреационным статусом Крыма. Сдержанность союзных властей в принятии решений по возвращению кавказских групп связана с другим обстоятельством — с риском межэтнических эксцессов между ссыльными и поселенцами на Кавказе, а также с вероятной необходимостью проводить обратные переселения последних. Однако фактически уже начавшийся отъезд чеченцев, ингушей и представителей ряда других групп из районов ссылки на родину вынуждает власти к осени 1956 года перейти к восстановлению ликвидированных автономий. 9 января 1957 года указами Президиума Верховного Совета СССР большинство из депортированных национальных групп получает разрешение вернуться на родину. Теми же правовыми актами восстанавливаются Чечено-Ингушская АССР и Калмыцкая автономия (с 1958 — АССР). Кабардинская АССР преобразуется в Кабардино-Балкарскую АССР, а Черкесская АО — в Карачаево-Черкесскую АО (что восстанавливает статус балкарцев и карачаевцев как титульных групп, обладающих своей национально-территориальной автономией).

Государство восстанавливает «наказанные» национальные группы в их статусе лояльных советских народов, предоставляет средства на обзаведение хозяйством и жильем (там, где оно было утрачено или не было возвращено). Переселенцы начинают покидать депортационные районы, переходящие в состав возрождаемых автономий. Но это восстановление автономий в 1957 не сопровождается полным возвращением административно-территориальной композиции к положению на 1943–1944 годы.

  • Карачаевская автономия восстанавливается в форме объединенной Карачаево-Черкесской АО, с включением полосы казачьих станиц от [Баталпашинской] до Преградной. Границы КЧАО в целом совпадают с внешними границами Черкесской и Карачаевской АО на 1943 год. Восстановление автономии в таком виде связано с хозяйственно-экономической интеграцией этих районов Ставрополья и расселением значительной части карачаевцев (еще до войны) вне нагорной полосы.
  • В восстанавливаемой КБАССР балкарские районы оказываются включены в более обширные районы с преобладающим кабардинским населением. Таким образом, внутреннее административное деление республики также перестает следовать этническому принципу и опирается на принципы экономического районирования.
  • Часть бывшего Курпского района (со смешанным этническим составом) остается в составе Моздокского района СОАССР.
  • При восстановлении ЧИАССР в ее состав не возвращена часть Пригородного района, входившая в пределы Чечено-Ингушетии до 1944 года. Эта часть, примыкающая к Орджоникидзе, столице СОАССР и хозяйственно связанная с городом, оставлена в составе этой республики. Сюда перемещаются осетины-переселенцы из других районов, передаваемых в ЧИАССР. Одновременно предпринимаются административные меры, ограничивающие возвращение в Пригородный район ингушского населения. В составе Северной Осетии оставлен также узкий перешеек, связывающий ее основную территорию с Моздокским районом, который после возвращения Чечено-Ингушетии Малгобекского и Назрановского районов мог оказаться анклавом.
  • В пределах восстанавливаемой Чечено-Ингушетии оставлены Наурский, Шелковской и Каргалинский районы упраздненной Грозненской области с казачьим и ногайским населением, экономически тяготеющие к Грозному — столице ЧИАССР. Ачикулакский и Каясулинский районы упраздненной Грозненской области включены в состав Ставропольского края, а Караногайский, Кизлярский и Крайновский — в состав Дагестанской АССР. Тем самым территория бывшего Кизлярского округа оказалась административно расчлененной между Дагестаном, Чечено-Ингушетией и Ставропольем.
  • Не был восстановлен Ауховский (чеченский) район Дагестанской АССР, созданный в конце 1943 года и ликвидированный вместе с депортацией чеченцев. В 1957 году власти предпочли не затевать кампании по обратному переселению лакцев и аварцев, предоставив аккинцам возможности обустройства в соседних районах Дагестана и одновременно ограничивая их возвращение в бывший Ауховский (Новолакский) район.

После 1957 года, помимо немцев и некоторых других групп, в районах высылки остается значительная часть депортированных [турок-]месхетинцев. Снятие административных препятствий в возвращении на Кавказ коснулось лишь тех из них, кто еще до депортации официально значился азербайджанцем: осенью 1957 им было предоставлено право переселиться на территорию Азербайджанской ССР. В указе союзного Верховного Совета содержится ссылка на основания для такого решения — заявление правительства Грузинской ССР об «отсутствии возможностей к размещению и устройству» месхетинцев в районах, откуда они были высланы. Политика региональных властей, таким образом, активно включена в определение общего рисунка реабилитационной кампании 1956–57 годов. Ограниченность этой реабилитации связана с ограниченностью самой социалистической законности. Но еще более — с сохранением подхода к этническим группам как категориям различного уровня лояльности и, соответственно, как объектам политических калькуляций в стратегиях поддержания «предпочтительного» этнодемографического баланса. Этот баланс не звучит в качестве явного административного принципа, но его противоречивое использование читается как в союзной, так и региональной политике. Власти нацелены к общей эффективной реинтеграции групп в доминирующую советскую культуру/общество, будь это включение проведено в Казахстане или на Кавказе (отсюда комбинация элементов позитивной дискриминации прежних этнических ссыльных и некоторых ограничений в их правах). Но одновременно власти стремятся сократить риски, связанные с проблемной реинтеграцией на конкретных территориях — вплоть до прямого недопущения высланных в родные села в тех случаях, где это чревато активным противостоянием с новым населением (фактически создается «черта оседлости» на местном уровне).

Несмотря на определенные сложности при возвращении репрессированных народов домой, советскому государству удается в целом сохранить стабильность и с 1960-х годов приступить к разворачиванию новой политической доктрины — строительству «единого советского народа».

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Северный Кавказ в годы революции

Содержание:

  1. Проблемы и противоречия на предреволюционном Кавказе
  2. Развитие событий на Северном Кавказе после февраля 1917 года
  3. Северо-Кавказские горцы в гражданской войне
  4. Советское национально-государственное строительство в регионе

Проблемы и противоречия на предреволюционном Кавказе

В советской историографии, господствовавшей долго, присутствовал тезис о том, что царизм угнетал окраины империи, а сама Россия являлась тюрьмой народов.

К моменту начала социальных потрясений, горцы в большинстве своем проживали в соответствующих округах Кубанской, Терской, Дагестанской областей. По отношению к ним осуществлялось военно-народное управление. Низшие чиновники с 1905 года стали выбираться сельскими общинами, то есть усиливалось самоуправление на местах.

А у русской администрации сосредотачивались полномочия по поддержанию внешнего порядка. Делопроизводство велось как на русском, так и на арабском языках. Российская администрация не пыталась насильственно русифицировать и христианизировать коренное население и даже сохраняла местные культуры и обычаи за счет открытия национальных школ. В Кабарде, например, только за 4 года с 1898 по 1902 годы возникло 27 школ.

Но этнокультурные контакты между русскоязычным и коренным населением развивались медленно и неравномерно. В Осетии и Приморском Дагестане это сближение шло более интенсивно, нежели в Чечне, нагорном Дагестане или Балкарии.

Рост численности горского населения приводил к обострению земельного вопроса. После окончания Кавказской войны в Закубанье, Ингушетии, Чечне более плодородные земли были переданы кубанским и терским казакам. Так 27 станиц сунженского и кизлярского отделов Терского войска были основаны на исконных землях ингушей и чеченцев.

Возросшее карачаевское население также нуждалось в расширении своего жизненного пространства, но довольствовалось лишь арендой земли и пастбищ у кубанских станиц Красногорской, Зеленчукской, Стороживой. Все это приводило к конфликтам между горцами и казаками, некоторые из которых длились долгие годы. Например, вражда между кубанской станицей Рязанской и адыгским аулом Годукай в 1863-1918 годах.

Отдельные горцы выбирали такой способ сопротивления как абречество, то есть уход в горы и партизанские нападения на царскую администрацию, русское население, почту, дороги и так далее. Абречество часто терло изначальное благородство и превращалось в грабежи и уголовщину. Некоторые из абреков долгое время пользовались поддержкой коренного населения. Большую известность на Северо-Западном Кавказе получил Зелимхан Харачоевский, нападения которого продолжались с 1901 по 1913 годы.

Не всегда гладко складывались отношения между официальной властью и горским мусульманским духовенством. Поражение Шамиля не означало исчезновение мюридизма. Часть шейхов и мул проводила антироссийскую пропаганду и действия, за что подвергались репрессиям — ссылка в европейскую часть России или Сибирь.

В целом, на Северном Кавказе, как и на прочих окраинах Империи, сохранялись проблемы и противоречия, требовавшие разнообразных и длительных по времени решений.

Развитие событий на Северном Кавказе после февраля 1917 года

События февраля 1917 года явились неожиданностью для Северного Кавказа, но затем горская верхушка стала поддерживать определенные действия. В мае и сентябре 1917 года прошли первый и второй съезды горцев Кавказа и был создан союз объединенных горцев. Во главе этого органа встали крупные кавказские предприниматели и помещики. Союз был объявлен правительством независимым от России, хотя сотрудничество сохранилось с атаманами Кубанского и Терского войск и временным правительством, обещавшим создать на Кавказе федеративное устройство. Вскоре каждый из Северо-Кавказских народов стал организовывать свои структуры. В марте 1917 года в Грозном возникает чеченский национальный совет.

Будучи немногочисленными и слабыми, горские помещики и предприниматели не имели массовой популярности и очень быстро, особенно на Северо-Восточном Кавказе, их конкурентами за власть выступили исламское духовенство и суфийские шейхи. В 1917 году они выдвигают сепаратистские лозунги отделения Кавказа от России и создания имамата.

В чечне и Дагестане появляются свои духовные лидеры — Мулла Сугаип Гайсумов (Чечня) и Шейх Дени Арсанов (Чечня); аварцы — Шейх Узун Хаджи Салтинский, Мулла Нажмудин Гоцинский; Дагестан — Шейх Али Хаджи АкушинскийВ 1917 году усилиями этих лидеров возникают Северо-Кавказский Эмират в Чечне и Шариатская монархия в Дагестане.

Падение самодержавия, особенно в Терской и Дагестанской областях,где коренное население преобладало, было воспринято как сигнал к антирусским действиям. Уже в апреле 1917 года чечены и ингуши начинают массовые нападения на станицы и хутора, а в октябре 1917 года кумыки и чеченцы аккинцы уничтожают более 170 русских, молдавских и немецких поселений в Северном Дагестане.

Северо-Кавказские горцы в гражданской войне

Октябрьский переворот 1917 года не признали казаки правительства Кубанской и Терской областей. Поэтому в январе 1918 года большевики открывают первые действия гражданской войны на Кубани. В разворачивающейся схватке между красными и белыми, основная масса горцев  не желала принимать участия, хотя больше склонялась в пользу представителей Ленина, Серго Орджоникидзе и Сергея Кирова. Именно им удалось привлечь многих горцев и даже мусульманское духовенство лозунгами о передаче земли и предоставлении автономных прав. Тем более что эти лозунги подкреплялись конкретными действиями.

Уже в начале 1918 года большевики осуществляют выселение четырех казацких станиц с Сунжи и передают земли ингушам. В Осетии еще летом организовывается «Кермен», группа сочувствующая большевикам и требующая предоставить автономию и передачу казацких земель горской бедноте.

Более активно поддерживали большевиков чеченцы и ингуши, которые делали это не из-за любви к коммунизму, а из желания покончить с терскими казаками, их давними врагами. Имам Шариатской монархии Узун хаджи Салтинский призывал дагестанцев сотрудничать с большевиками, рассчитывая, что последние после разгрома белогвардейцев, дадут Дагестану свободу.

Но многие и горской знати поддерживали белое движение, а горцы Северо-Западного Кавказа воевали в добровольной армии генерала Деникина, Черкесском полку генерала Недели и Карачаевском дивизионе. Впрочем руководители белого движения не получали массовой поддержки горского населения из-за негибкости собственной политики.

Большевики, напротив не скупились раздавать обещания. Но, уже к осени 1920 года, после разгрома основных сил белых, быстро забыли свои обещания. Тогда в частности были расстреляны  представители шариатской монархии.

Советское национально-государственное строительство в регионе

После утверждения советской власти на Северном Кавказе, большевики боялись выступлений и мятежей. Они начинают бывших имперских административных единиц, то есть Кубанской, Терской, Дагестанской областей, Ставропольской и Черноморской губерний.

В первой половине 1918 года провозглашается Кубано-Черноморская, Ставропольская и Терская советские республики, которые в июле 1918 года сливаются в Северо-Кавказскую советскую республику, с центром в городе Екатеринодар, затем в Пятигорске.

Северный Кавказ в годы революции
Открыть в полном размере

После завершения гражданской войны горцы получат новое административное устройство. В январе 1921 года в составе РСФСР образуются: Дагестанская автономная ССР с центром в городе Махачкала; Горская АССР с центром во Владикавказе. Однако, в конце 1921 года из-за острых национальных разногласий начался распад Горской АССР. В результате возникают: Кабардинский автономный округ, Карачаевский автономный округ, Чеченский автономный округ, Черкесский автономный округ. В составе Горской АССР остаются осетины и ингуши, которые в 1924 году разделяются на Северо Осетинский автономный округи Ингушский автономный округ.

В руководство всех этих национальных образований, в отличие от царских времен, вводится интеллигенция и сторонники коммунизма. Передача части полномочий коренным народам не избавила от проблем, так как появились новые проблемы в виде клановости и землячества.

©ncau.ru
создано на основе личных студенческих записей  лекций и семинаров

Еще по теме:

Северный Кавказ на рубеже 19-20 веков

Содержание:

  1. Капиталистические преобразования на Северном Кавказе
  2. Цивилизационные сложности вхождения горцев в российское экономическое и социальное пространство
  3. Культурные изменения среди коренных народов

Капиталистические преобразования на Северном Кавказе

Административные и социальные реформы 60-70-х годов 19 века открыли дорогу капитализму на Северный Кавказ. К концу 19 века здесь увеличилась доля русского населения, прежде всего, из-за миграций крестьян из центральных губерний России. В Ставропольской губернии, Кубанской и Терской областях они получили название «иногородние». Не имея прав на землю, они вынуждены заниматься ремеслом и торговлей.

В этот период продолжается освоение оставшихся целинных земель, соответственно возрастает роль товарного земледелия. К концу 19 века Северный Кавказ на ряду с украинским и центральным черноземьем становится житницей Российской Империи. Продажа на рынок зерна, мяса, кожи становится основным профилем Кавказа. Для быстрого вывоза продукции осуществляется строительство железных дорог и шоссе.

В 1875 году открылось движение по Ростово-Владикавказской железной дороге, связывавшей регион с остальной Россией. В 1878 году открылась железнодорожная ветка Тихорецкая — Екатеринодар. В 1896 году — Кавказская — Ставрополь. В 1899 году — Тихорецкая — Царицин.

Появление дорог усиливает значение городов, способствует стремительному росту населенных пунктов вдоль магистралей. Необходимость вывоза сельскохозяйственного сырья повышает роль портов.

Северный Кавказ на рубеже 19-20 веков
Открыть в полном размере

Втягивание Северный Кавказ в общероссийский рынок усиливало капитализацию этого региона и способствовало формированию международных экономических связей. В конце 19 века сельхоз продукция Кубанской области экспортировалась в Германию, Голландию, Данию, Италию, Бельгию, Фанцию и Англию.

Помимо сельскохозяйственного сырья активно разрабатывали природные ископаемые. В Осетии действовало несколько рудников по добыче полиметаллов. В Адыгее и Чечне проводилась разработка нефти.

Северному Кавказу и России в целом были присущи черты:

  • неравномерность развития некоторых регионов и областей;
  • общинные пережитки;
  • отставание инфраструктуры от производства.

Цивилизационные сложности вхождения горцев в российское экономическое и социальное пространство

Не всё славянское население принимало участие в капиталистических отношениях, в сельском хозяйстве по прежнему использовались дедовские методы, а само население едва ил имело представление о передовых приемах агротехники.

Еще слабее к рынку подключались коренные горцы. Объективно, для того чтобы участвовать в деловой жизни страны , необходимо было приобщаться к российским цивилизационным ценностям. В течение длительного времени это было доступно лишь горской знати, особенно тех народов, где сложилась социальная дифференциация (осетины, кабардинцы, абазины, кумыки).

Князья и дворяне зачислялись на царскую службу, получали награды, деньги, земли. Представители знатных фамилий обучались в университетах. В Ставропольской гимназии за период 1850-1887 годов образование получили 1839 горцев.

В целом знати у горцев было мало, основная масса населения — крестьяне-общинники. Будучи неграмотными, темными, они стойко держались за свои родовые обычаи, веру, язык, и с подозрительностью воспринимали все новое исходившее от властей, гяуров (кафир).

Окончательное завершение боевых действий на Кавказе в 1864 году вовсе не означало автоматического завершения вражды между русскими и горцами. Антирусские настроения имели место и после завершения Кавказской войны. Например, в 1864-1865 годах выступление секты зикристов под руководством Кунта-Хаджи, в последствии, Кадирийа, горная Чечня. В 1868 году  — волнения адыгов в аулах по реке Ходзь. Весна-лето 1877 года — восстание в Чечне и Дагестане под лозунгами за свободу и шариат. Все эти выступления не обошлись без подстрекательств мусульманского духовенства и турецких агентов.

Данные факты не свидетельствовали о поголовном антирусском настроении всех горцев. В период восстания 1887 года част дагестанцев сражалась с русскими частями, другая часть добровольно записывалась в конную милицию, которая помогала подавлять восстание. В ходе русско-турецкой войны 1877-1878 годов несколько сотен кавказских горцев воевали против турок. В данных сражениях отличились ингушских эскадрон и осетинских дивизион при освобождении Болгарии. В Закавказье проявили себя кабардино-кумыкский и чеченский формирования.

Царское правительство использовало качества и природную воинственность горцев и потому многие и них на военной службе достигали военных чинов и положений в обществе. В составе Терского казачьего войска числились две станицы, Черноярская и Новоосетинская, население которых состояло из осетин.

Помимо военной деятельности, горцы достигали успеха и в хозяйственных сферах. В конце 19 — начале 20 веков курорты Кавказских Минеральных Вод почти целиком снабжались мясными и молочными продуктами (маслозавод В Бландова и Т. Бачерова). В Балкарии — сыроварение. Складывали собственные регионы специализации. Карачаевск и Балкария — овцеводство. Кабарда и Адыгея — коневодство. Дагестан — садоводство и виноградарство.

Некоторые из горцев, не имея возможности заниматься традиционной деятельностью, превращались в наемных рабочих. В 1897 году в Европейской России на разных предприятиях трудились 356 дагестанцев и 993 в Терской области. На Бакинских нефтяных промыслах трудились около 3000 дагестанцев.

Культурные изменения среди коренных народов

Приобщению горцев к ценностям российской цивилизации способствовали не только хозяйственные связи, но и культурно-просветительская деятельность Российского государства. В 1881 году в городе Темирханшура открылось реальное училище, где начинают учиться местные горцы. В 185 году — библиотека. В 1897 году — женская гимназия. К концу 19 века в Дагестанкой области действовало 26 школ, хотя общая грамотность населения оставалась низкой (9-10%).

Получившие знания в российских школах, гимназиях, училищах горцы становились просветителями собственных народов. Во второй половине 19 века появляется наибольшее число местных исследователей, будущей национальной интеллигенции. Например, печатаются произведения Абдулы Омарова по истории лакцев; работы по этнографии аварцев Айдамира Черкеевского; Балшит Далгат, окончив юридический факультет Санкт-Петербургского университета, публикует работу о религиозных верованиях чеченцев. Уроженец Ингушетии Чах Ахриев осуществляет сбор материалов  по материальной и духовной культуре ингушей, публикует их легенды и предания. Представитель Кабары Кази Атажукин издает кабардинскую азбуку, выпускает статьи об адыгах.

Наиболее способные из горцев становились не только просветителями, они осваивали другие занятия. В начале 20 века известность получает чеченский предприниматель и нефтепромышленник Тапа Чермоев.

Основная масса горского населения в целом медленно втягивалась в общероссийский рынок, слабо приобщалась к культуре. Тем не менее в составе Российской Империи все местные народы получили возможность сохранить свой язык и культуру, и в демографическом отношении они оказались в благоприятны условиях. Если в 1897 году всех адыгов в Кубанской области было примерно 65000, то в 1917 году — 100  000 человек. Горцы Северного Кавказа кроме добровольцев не подлежали всеобщей воинской повинности, что благоприятно сказывалось на демографических процессах.

©ncau.ru
создано на основе личных студенческих записей  лекций и семинаров

Еще по теме: