Депортации народов Северного Кавказа

Содержание:

Депортация народов Северного Кавказа до, вовремя и после Великой отечественной войны

В тридцатые годы развиваются социальные и внешнеполитические процессы, которые приведут к «депортационным» сдвигам в этнической и административно-территориальной композиции края. Избранные для выселения категории определяются сначала самой логикой строительства социализма советского образца, его масштабными гуманитарными издержками, а затем и последствиями социальных потрясений тридцатых годов в великом военном противостоянии СССР и Германии.

Депортации народов на Северном Кавказе
Открыть в полном размере

Пограничные «превентивные депортации»  

С началом колхозного эксперимента и организованным голодом во многих аграрных регионах СССР серьезно ослабевает притягательность страны как модели социально-экономического и политического развития. Потеря страной этого модельного статуса и ухудшение международного положения во многом изменяет и социальную функцию внешних границ советского государства. Стремление обеспечить их миграционную непроницаемость и военные соображения обусловливают начало серии пограничных депортационных «зачисток». Среди политически неблагонадежных элементов — этих групп риска — оказываются иностранные граждане и граждане СССР, имеющие «внешнее отечество» по ту сторону границы. Первыми этническими депортантами становятся поляки на западной границе страны и корейцы на Дальнем Востоке. На Кавказе первая депортация связана с выселением в 1937–38 годах курдов (1,3 тыс.) и иранцев (6,7 тыс.) из приграничной полосы в Азербайджане и Армении.

Военные «превентивные депортации»  

Начало Великой Отечественной войны определяет новую категорию для коллективного наказания — это советские/российские немцы. В сентябре-октябре 1941 осуществляется их выселение с территорий Кавказского региона, в том числе: 23,6 тыс. — из Грузии, 22,8 тыс. — из Азербайджана, 0,2 тыс. — из Армении, 33,3 тыс. — из Ростовской обл., 5,3 тыс. — из КБАССР, 2,9 тыс. — из СОАССР, 35,5 тыс. из Орджоникидзевского края и 34,3 тыс. — из Краснодарского края. В апреле 1942 выселяются греки с Черноморского побережья. Вероятное основание, использованное в качестве причины их выселения, — «хозяйственный» коллаборационизм греков с немецкими оккупационными властями в Крыму.

«Депортации возмездия»  

Прямые обвинения в иной форме коллаборационизма — «политическом бандитизме» — предъявляются в 1943–44 годах сразу нескольким национальным группам. Карачаевцы и балкарцы обвиняются в прямом пособничестве врагу: предоставлении наступающим немецким частям проводников на горные перевалы и помощи в уничтожении советского партизанского движения. Осенью 1943, спустя несколько месяцев после разгрома немецких войск под Сталинградом и их вытеснения с Кавказа, проводится тотальная депортация карачаевцев. В марте 1944 года выселяются балкарцы, составляющие с карачаевцами одну этнокультурную группу. Всего депортировано 69,3 тыс. карачаевцев и 40,7 тыс. балкарцев. Советское депортационное возмездие затрагивает еще один народ, обвиненный в «пособничестве врагу» — калмыков. В декабре 1943 года из Калмыцкой АССР и марте 1944 года из Ростовской области выселяются 107,3 тыс. калмыков.

Зимой 1943–44 годов НКВД готовит операцию по выселению чеченцев и ингушей. В отличие от карачаевцев и балкарцев, вайнахам предъявлено обвинение в тыловом (Чечено-Ингушетия не была оккупирована) и даже в довоенном бандитизме. Очевидно, что особый проблемный характер интеграции вайнахов в советскую реальность начал формироваться еще в довоенные годы, в период принудительной коллективизации и борьбы с религией. Народы Кавказского региона втягиваются в историческую орбиту советского государственного социализма, обладая различными внутренними социальными кондициями. Тип социальной структуры, характер внутренней социальной организации серьезно влияют на формы адаптации этих народностей к новым советским экспериментам и потрясениям. Отсутствие или слабость просоветской элиты внутри некоторых из этнических групп создает ситуацию постоянного кризиса в отношениях между властью и этими группами, а эксцессы коллективизации и борьбы с религией лишь усугубляют зреющий конфликт. По ходу репрессий против «кулацко-мулльских элементов» в 30-е годы устойчивость советской власти на территории Чечено-Ингушетии становится все более сомнительной. Удары по органичной и далеко не советской социальной и культурной элите вайнахов, приводят к радикальному ослаблению среди них лояльности в отношении советского государства. Еще до начала войны на территории автономии формируются очаги активного противостояния власти, созревает инфраструктура и идеология антисоветского повстанчества. Война 1941–45 годов и приближение германских армий лишь способствуют активизации этого повстанчества, которое в 1944 году становится «основанием» для предъявления всему чечено-ингушскому населению коллективного обвинения и его тотальной депортации. 23 февраля 1944 начинается операция НКВД «Чечевица», в ходе которой высланы 387,2 тыс. чеченцев, включая чеченцев-аккинцев из Ауховского района Дагестанской АССР, и 91,3 тыс. ингушей.

Послевоенные «превентивные депортации»  

Выселение турок-месхетинцев осуществляется еще во время войны — осенью 1944 года, но связано оно, вероятно, с подготовкой возможного военного удара по Турции. В ходе новой зачистки советско-турецкой границы осуществляются депортации не только тюркоязычных месхов (79,2 тыс.), но также курдов (8,7 тыс.) и хемшилов (1,4 тыс.) из Месхет-Джавахетии и Аджарии. В течение нескольких послевоенных лет с Черноморского побережья и из республик Закавказья осуществляется выселение «дашнаков», турок и греков (имеющих или бывших ранее в греческом подданстве, в том числе 8,3 тыс. из Краснодарского края и 16,4 тыс. из Грузии).

Депортации серьезно изменяют состав населения многих районов Кавказа и сопровождаются изменением его административно-территориальной композиции. За тотальным выселением титульных национальных групп Чечено-Ингушской, Карачаевской и Калмыцкой автономий следует ликвидация этих образований и расчленение их территорий.

  • Территория упраздненной 12 октября 1943 года Карачаевской АО разделяется на четыре части. Учкуланский и часть Микояновского района отходят к Грузии (образуя Клухорский район); Усть-Джегутинский, Мало-Карачаевский и Зеленчукский районы остаются в составе Ставропольского края; бассейн Большой Лабы — в состав Краснодарского края; и оставшаяся часть со станицей Преградной — в состав Черкесской АО Ставропольского края.
  • Территория упраздненной 27 декабря 1943 года Калмыцкой АССР разделена между новообразованной Астраханской областью и соседними Ставропольем, Сталинградской и Ростовской областями.
  • Территория упраздненной 7 марта 1944 года Чечено-Ингушской АССР разделяется на четыре части. Центральные районы сначала образуют Грозненский округ (в составе Ставропольского края), но уже 22 марта 1944 вместе с Кизлярским округом и Наурским районом составляют новообразованную Грозненскую область. Остальная территория отходит к соседним Северо-Осетинской и Дагестанской АССР, а также Грузинской ССР.
  • Выселение балкарцев влечет за собой преобразование 8 апреля 1944 года Кабардино-Балкарской АССР в Кабардинскую АССР и передачу балкарского Приэльбрусья в состав Грузинской ССР.

Соответственно их административному разделению, опустевшие территории упраздненных автономий в организованно-принудительном порядке заселяются жителями соседних регионов и переселенцами из других областей СССР. В Карачай и Приэльбрусье переселялись сваны, в западные районы Чечено-Ингушетии — осетины (как из Северной Осетии, так и осетины из Грузии), в южные районы Чечено-Ингушетии — хевсуры и тушины, в восточные — аварцы и даргинцы. Бывшие чеченские (аккинские) села на территории самого Дагестана (упраздненный Ауховский район) заселяются лакцами и аварцами. Греческие села в Абхазии и месхетинские в Месхет-Джавахетии заселяются преимущественно грузинами. Грозненская область заселяется переселенцами из многих областей Центральной России.

Возвращение высланных народов и восстановление их автономий

Депортации народов на Северном Кавказе2
Открыть в полном размере

За послевоенное десятилетие в пределы упраздненных автономий и других депортационных районов были переселены десятки тысяч человек. Проводя коллективные репрессии по национальному признаку, государство внятно отделяет одну категорию народов — «наказанных», — от остальных, составляющих прочную «семью советских народов». Наказанные народы исчезают из социальной реальности и истории. Следы их присутствия изымаются из печатной и ландшафтной памяти — из энциклопедий и топонимики. Институционально определенная и идеологически обоснованная дискриминация углубляет отчуждение между народами: для одних советское государство действует как враждебная сила, для других это же государство выступает как орудие справедливого возмездия. Позже, когда наступит время десталинизации и возвращения высланных групп домой, это отчуждение станет одной из главных линий межэтнической напряженности. Депортация серьезно осложнит и без того непростые отношения между репрессированными и переселенцами. Советское государство, вовлекая тысячи семей в хозяйственно-поселенческое освоение депортационной территории, переносит на них и свою ответственность за совершенные политические преступления, делает их заложниками будущих конфликтов.

После смерти Сталина и смещения Берии центральные партийно-государственные органы начинают пересматривать решения, принятые по депортациям различных категорий населения. В 1955–56 году снимаются ограничения в правах с этнических ссыльных. Они освобождаются из-под административного надзора органов МВД. Хотя реабилитация опирается на правовые основания, связанные с невиновностью подавляющего большинства репрессированных и незаконностью их высылки, но мотивирует ее общий политический курс советского руководства на восстановление и укрепление «социалистической законности». Реальная реабилитация, опирающаяся во многом на собственные усилия высланных групп, оказывается ограниченной комплексом конъюнктурных политических резонов и хозяйственно-экономических соображений властей различного уровня.

Первоначально реабилитация даже не предполагала возвращения ссыльных на родину (в частности, обсуждалась перспектива создания Чечено-Ингушской автономии в пределах Казахстана, фактически — в районах ссылки). Нежелание властей — как союзных, так и региональных — санкционировать возвращение немцев, связано во многом с политическим решением о невозможности восстановления поволжской автономии немцев как «исторически не принадлежащих к коренным народам». Сказалось и нежелание властей терять более 1 млн. дисциплинированного населения с развитой культурой аграрного труда в районах освоения целины. Лишь в 1972 с немцев будут сняты ограничения в выборе места жительства. Судьба крымских татар оказалась увязана с общесоюзного значения военным и рекреационным статусом Крыма. Сдержанность союзных властей в принятии решений по возвращению кавказских групп связана с другим обстоятельством — с риском межэтнических эксцессов между ссыльными и поселенцами на Кавказе, а также с вероятной необходимостью проводить обратные переселения последних. Однако фактически уже начавшийся отъезд чеченцев, ингушей и представителей ряда других групп из районов ссылки на родину вынуждает власти к осени 1956 года перейти к восстановлению ликвидированных автономий. 9 января 1957 года указами Президиума Верховного Совета СССР большинство из депортированных национальных групп получает разрешение вернуться на родину. Теми же правовыми актами восстанавливаются Чечено-Ингушская АССР и Калмыцкая автономия (с 1958 — АССР). Кабардинская АССР преобразуется в Кабардино-Балкарскую АССР, а Черкесская АО — в Карачаево-Черкесскую АО (что восстанавливает статус балкарцев и карачаевцев как титульных групп, обладающих своей национально-территориальной автономией).

Государство восстанавливает «наказанные» национальные группы в их статусе лояльных советских народов, предоставляет средства на обзаведение хозяйством и жильем (там, где оно было утрачено или не было возвращено). Переселенцы начинают покидать депортационные районы, переходящие в состав возрождаемых автономий. Но это восстановление автономий в 1957 не сопровождается полным возвращением административно-территориальной композиции к положению на 1943–1944 годы.

  • Карачаевская автономия восстанавливается в форме объединенной Карачаево-Черкесской АО, с включением полосы казачьих станиц от [Баталпашинской] до Преградной. Границы КЧАО в целом совпадают с внешними границами Черкесской и Карачаевской АО на 1943 год. Восстановление автономии в таком виде связано с хозяйственно-экономической интеграцией этих районов Ставрополья и расселением значительной части карачаевцев (еще до войны) вне нагорной полосы.
  • В восстанавливаемой КБАССР балкарские районы оказываются включены в более обширные районы с преобладающим кабардинским населением. Таким образом, внутреннее административное деление республики также перестает следовать этническому принципу и опирается на принципы экономического районирования.
  • Часть бывшего Курпского района (со смешанным этническим составом) остается в составе Моздокского района СОАССР.
  • При восстановлении ЧИАССР в ее состав не возвращена часть Пригородного района, входившая в пределы Чечено-Ингушетии до 1944 года. Эта часть, примыкающая к Орджоникидзе, столице СОАССР и хозяйственно связанная с городом, оставлена в составе этой республики. Сюда перемещаются осетины-переселенцы из других районов, передаваемых в ЧИАССР. Одновременно предпринимаются административные меры, ограничивающие возвращение в Пригородный район ингушского населения. В составе Северной Осетии оставлен также узкий перешеек, связывающий ее основную территорию с Моздокским районом, который после возвращения Чечено-Ингушетии Малгобекского и Назрановского районов мог оказаться анклавом.
  • В пределах восстанавливаемой Чечено-Ингушетии оставлены Наурский, Шелковской и Каргалинский районы упраздненной Грозненской области с казачьим и ногайским населением, экономически тяготеющие к Грозному — столице ЧИАССР. Ачикулакский и Каясулинский районы упраздненной Грозненской области включены в состав Ставропольского края, а Караногайский, Кизлярский и Крайновский — в состав Дагестанской АССР. Тем самым территория бывшего Кизлярского округа оказалась административно расчлененной между Дагестаном, Чечено-Ингушетией и Ставропольем.
  • Не был восстановлен Ауховский (чеченский) район Дагестанской АССР, созданный в конце 1943 года и ликвидированный вместе с депортацией чеченцев. В 1957 году власти предпочли не затевать кампании по обратному переселению лакцев и аварцев, предоставив аккинцам возможности обустройства в соседних районах Дагестана и одновременно ограничивая их возвращение в бывший Ауховский (Новолакский) район.

После 1957 года, помимо немцев и некоторых других групп, в районах высылки остается значительная часть депортированных [турок-]месхетинцев. Снятие административных препятствий в возвращении на Кавказ коснулось лишь тех из них, кто еще до депортации официально значился азербайджанцем: осенью 1957 им было предоставлено право переселиться на территорию Азербайджанской ССР. В указе союзного Верховного Совета содержится ссылка на основания для такого решения — заявление правительства Грузинской ССР об «отсутствии возможностей к размещению и устройству» месхетинцев в районах, откуда они были высланы. Политика региональных властей, таким образом, активно включена в определение общего рисунка реабилитационной кампании 1956–57 годов. Ограниченность этой реабилитации связана с ограниченностью самой социалистической законности. Но еще более — с сохранением подхода к этническим группам как категориям различного уровня лояльности и, соответственно, как объектам политических калькуляций в стратегиях поддержания «предпочтительного» этнодемографического баланса. Этот баланс не звучит в качестве явного административного принципа, но его противоречивое использование читается как в союзной, так и региональной политике. Власти нацелены к общей эффективной реинтеграции групп в доминирующую советскую культуру/общество, будь это включение проведено в Казахстане или на Кавказе (отсюда комбинация элементов позитивной дискриминации прежних этнических ссыльных и некоторых ограничений в их правах). Но одновременно власти стремятся сократить риски, связанные с проблемной реинтеграцией на конкретных территориях — вплоть до прямого недопущения высланных в родные села в тех случаях, где это чревато активным противостоянием с новым населением (фактически создается «черта оседлости» на местном уровне).

Несмотря на определенные сложности при возвращении репрессированных народов домой, советскому государству удается в целом сохранить стабильность и с 1960-х годов приступить к разворачиванию новой политической доктрины — строительству «единого советского народа».

©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Пожалуйста, оцените публикацию
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1
(10 голосов, в среднем: 5 из 5)

Депортации народов Северного Кавказа: Один комментарий

  1. 29 января 1944 года нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия утвердил «Инструкцию о порядке проведения выселения чеченцев и ингушей»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.