Первая чеченская война

Военно-политический конфликт в Чечне можно разделить на несколько этапов: [мир] 1991–1994, [война] 1995–1996, [мир] 1997–1999, [война] 1999–…, где «мир» и «война» различаются интенсивностью и географией боестолкновений, структурой противоборствующих сторон и динамикой преобладающих лояльностей среди чеченского населения.

Война в Чечне
Открыть в полном размере

В июне 1991 года Общенациональный конгресс чеченского народа (ОКЧН) объявил о независимости Чечни. В начале сентября его вооруженные сторонники разогнали депутатов Верховного совета еще существовавшей тогда Чечено-Ингушской АССР. В ходе захвата здания парламента автономии из окна был выброшен мэр города Юрий Куценко. Промосковски настроенная часть чеченской элиты объединилась вокруг Руслана Хасбулатова. Он 15 сентября прибыл в Грозный и создал Временный высший совет Чечено-Ингушетии, заменивший Верховный совет республики. Однако уже в октябре 1991 года о создании отдельной автономии в составе России объявили в Ингушетии (ее столицей стала Назрань).

27 октября в республике прошли выборы президента, на которых победил Джохар Дудаев. С 1993 года официальное название республики — Чеченская Республика Ичкерия. Так называли историческую область на востоке Чечни, тем не менее в дальнейшем это название стало употребляться. Реакция центра на объявление независимости оказалась предсказуемой – было объявлено чрезвычайное положение в Чечне и новообразованной республике Ингушетии, ранее составлявших Чечено-Ингушскую АССР.

Однако Верховный совет не утвердил это решение. «Выполнить его оказалось невозможным… Ельцин подписал указ по инициативе вице-президента Руцкого, который вызвался лично руководить операцией. Приказ союзного руководства: войскам оставаться на месте. …Какие-то подразделения идут, но не туда, куда нужно, другие – куда нужно, но без оружия». Так описывал это решение в мемуарах тогдашний вице-премьер российского правительства Егор Гайдар. После отмены режима ЧП Чечня на несколько лет оказалась, по сути, неподконтрольной Москве. Расположенные в республике военные городки частично оказались разграблены, что заметно облегчило задачу обеспечения вооружением дудаевцев. В 1992 году российские части и вовсе покинули республику.

Но события там оказались на периферии общественного сознания. Впрочем, несмотря на все перипетии внутренней политики, позиция Москвы всегда была четкой: Чечня – это часть России. Борьба за это велась путем «экономических санкций против дудаевского режима». Поставки нефти на перерабатывающий завод в Грозный сокращались, реорганизовывалась транспортная сеть – поезда в Дагестан стали обходить Чечню. Падение доходов от нефти вызвало кризис. В республике начала формироваться местная оппозиция.

Осенью 1994 года казалось, что противники Дудаева вот-вот возьмут власть. Однако штурм Грозного в ноябре того же года, осуществленный в том числе силами российских контрактников, которые выступали на стороне оппозиционеров, провалился. Тем не менее в Москве возобладали военные настроения. Министру обороны Павлу Грачеву приписывали заявления о «парашютно-десантном полке» (или двух), которого хватит, чтобы навести в Чечне порядок. Помимо ожиданий падения дудаевского режима, влияла на принятие решений и внутриполитическая ситуация.

1 декабря президент Борис Ельцин подписал указ «О некоторых мерах по укреплению правопорядка на Северном Кавказе», в котором рекомендовал Генеральной прокуратуре «не привлекать к уголовной ответственности лиц, не причастных к тяжким преступлениям против мирного населения и сложивших оружие до 15 декабря 1994 года».

9 декабря 1994 года Ельцин подписал еще один документ — указ «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской республики и в зоне осетино-ингушского конфликта». В нем он поручил правительству «использовать все имеющиеся у государства средства для обеспечения государственной безопасности, законности, прав и свобод граждан, охраны общественного порядка, борьбы с преступностью, разоружения всех незаконных вооруженных формирований».

Тут же первые репортажи «с полей» — из военного госпиталя, развернутого в североосетинском Моздоке, из колонн бронетехники, которые двигались в направлении Грозного. Название одного из них, появившегося 15 декабря, – «В грязных окопах войны». Там же появились упоминания о солдатах срочной службы, брошенных в Чечню и разыскивающих своих детей матерях. В СМИ упоминается новая институция — Комитет солдатских матерей. «Таким образом, в антисиловой кампании зазвучала еще одна тема», — констатирует журналист.

На страницах СМИ появились заметки о русскоязычных беженцах из Чечни, хотя исход нечеченского населения из Грозного и всей республики начался еще в 1991 году.

«Российская газета» сообщила 6 декабря, еще до ввода войск, что, только по данным Федеральной миграционной службы, из Чечни бежало более 76 тыс. человек. Исход объяснялся так: «Некоренные жители – самые беспомощные и беззащитные, в отличие от любого чеченца, находящегося под опекой своего рода».

В первые же дни конфликта становится ясно: предстоит затяжной и кровавый конфликт. Счет жертв среди российских солдат начал идти на десятки.

Армия оказалась не готова к военной кампании. «Не секрет, что многие командиры с большими звездами, начальники федерального уровня, полагали, что достаточно выйти к Грозному, пальнуть пару раз в воздух — и на этом все закончится. Именно метод устрашения лежал в основе спешно утвержденного плана операции. Как позже выяснилось, его одобрили на самом верху без единого замечания. Потому что никто толком в план и не вникал. В результате приходилось вносить существенные коррективы и, что называется, перестраиваться по ходу дела», — так генерал Геннадий Трошев в своих воспоминаниях описывал теоретическую подготовку объединенной группировки войск (ОГВ), которая выполняла задачи в Чечне. Были и проблемы более частного характера: не хватало взаимопонимания в частях, подводила устаревшая техника, а когда выяснилось, что операция продлится долго, в отдельных случаях рядовому и офицерскому составу не хватало еды и теплой одежды.

Блокирование Грозного завершилось в предновогодние дни и закончилось приказом о новогоднем штурме города. Бои в праздничную ночь привели к большим потерям (только 131-я Майкопская мотострелковая бригада потеряла от 70 до 190 человек убитыми) и шокировали общество.

Силовое решение вопроса на Северном Кавказе нанесло большой удар по экономике. После террористических актов лета 1995 года в Буденновске и января 1996 года в Первомайске (Дагестан) общество столкнулось с реальной угрозой терроризма. Несмотря на то что в итоге почти вся территория Чечни была занята федеральными силами, договор в Хасавюрте, подписанный в августе 1996 года, по сути, предоставлял Чечне самостоятельность. Вся страна узнала имена Шамиля Басаева, совершившего террористический акт в Буденновске, когда его боевики напали на городскую больницу, и Салмана Радуева, напавшего на дагестанский город Кизляр; полевых командиров Аслана Масхадова, Зелимхана Яндарбиева, главного пропагандиста сепаратистов Мовлади Удугова.

Военный конфликт стоил российским силовым структурам, по официальным данным, 5552 жизни. Число жертв среди чеченцев оценивается в десятки тысяч человек. Русскоязычное население почти полностью покинуло Чечню. После войны в обществе появились солдаты с «чеченским синдромом», к которому общество не было готово (не было подготовлено никаких реабилитационных программ). Чечня стала настоящей болью для всей России, предметом рефлексии в культуре и искусстве (появились песни, книги, мемуары и фильмы о войне). Политически же полунезависимая постхасавюртовская Чечня оставалась большой проблемой для России до лета 1999 года, когда началась вторая кампания.


©ncau.ru
создано на основе открытых данных в интернете

Еще по теме:

Пожалуйста, оцените публикацию
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1
(15 голосов, в среднем: 4.7 из 5)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.